0
7687
Газета Реалии Интернет-версия

15.08.2008

«Пятерка» – для оборотней, лишенных погон

Евгений Лисанов

Об авторе: Евгений Львович Лисанов - журналист.

Тэги: мордовия, колония, оборотни


Трудовые зэковские будни.
Фото автора

Название поселка Леплей, что в Мордовии, обычному человеку, пожалуй, мало о чем говорит. Маленький населенный пункт, который едва можно отыскать на географической карте с первого раза, – типичный «медвежий угол», каких десятки тысяч по всей нашей необъятной матушке-России. Хотя это местечко по-своему примечательно и достаточно известно сотрудникам правоохранительных органов, пенитенциарной системы. Именно здесь, почти в 200 км от столицы республики Саранска, среди дремучих лесов и непроходимых болот, затерялась единственная местная достопримечательность – исправительная колония № 5 (ИК-5). «Пятерка», как ее прозвали в народе.

Сейчас трудно сказать, когда и где впервые появились колонии для бывших сотрудников правоохранительных органов и отдельных категорий военнослужащих. В современной России их несколько, причем «пятерка» считается одной из самых крупных ИК в ряду себе подобных. В 2001 году она стала специализированной – поменялся контингент. Изменился и ее «статус» – колония общего режима превратилась в ИК режима строгого. Ее обитатели – бывшие сотрудники прокуратуры, органов внутренних дел, уголовно-исправительной системы, судьи. Есть среди этой разношерстной, разноликой публики и когорта лиц, некогда проходивших службу в Вооруженных силах...

ЗА «КОЛЮЧКОЙ»

Для сведения читателей. Леплей – слово мокшанского происхождения, которое означает «ольховый овраг». Начало поселку положили рабочие – строители железнодорожной ветки, прокладывавшие в конце 1920-х годов дорогу в глубину потьминских лесов.

Сам населенный пункт возник в 1938 году в связи с поступлением сюда осужденных, занятых на лесоповале. Тогда же появилась жилая зона. Охрана и вольнонаемные рабочие размещались в основном в землянках и примитивных бараках. До Великой Отечественной войны в Леплее изготавливали кирпич, который славился на весь Зубово-Полянский район.

В настоящее время в поселке проживают почти 2000 человек. Смотрится он вполне по-современному. Есть здесь детский сад и дом культуры, средняя школа и пекарня, торговый центр и спортивный комплекс, больница и музыкальная школа. В центре Леплея разбит парк отдыха с фонтаном, где установлен обелиск павшим воинам, и летней танцевальной площадкой.

Что же касается «пятерки», то на первый взгляд эта исправительная колония внешне мало чем отличается от других исправительных учреждений. Попасть внутрь, как сразу же выясняется, проблема серьезная – на пути встает предзонник. Разумеется, его миновать не так-то просто: строгая сотрудница отберет паспорт и даже мобильник, а взамен выдаст бирки.

Уже на зоне понимаешь: попал в другой мир, вся территория которого огорожена высоким деревянным забором, увенчанным мотками колючей проволоки, плюс автоматчики на вышках по периметру, современная система сигнализации. То тут, то там слышна злобная перебранка сторожевых собак. От увиденного становится как-то не по себе. Впрочем, приятно изумляет другое: многие осужденные приветливы, здороваются не только с сотрудниками колонии, но и с незнакомцами.

– Не обольщайтесь их вежливостью, – говорит, заметив мое удивление, заместитель начальника ИК-5 по воспитательной работе капитан внутренней службы Вячеслав Устименко. – Не следует забывать, что большинство этих людей совершили тяжкие и особо тяжкие преступления. В их «послужном» списке убийства, грабежи, разбойные нападения, изнасилования, тяжкие телесные повреждения, преступления, связанные с наркотиками, вымогательства. Есть и такие, кто осужден за превышение должностных полномочий, взятки.

Жилая зона, где коротают свой многолетний срок осужденные, чем-то напоминает воинскую часть. Она располагает всем необходимым для нормальной жизнедеятельности, включая библиотеку.

Прежде чем попасть в жилые помещения, новичков отправляют в местную санчасть. Здесь они проходят своего рода тест-контроль. С какими только недугами сюда не попадают! Педикулез и почечные заболевания, туберкулез и нелады с сердцем┘ Этот список можно продолжать практически до бесконечности. Но с ними успешно борются. «Проблем с медикаментами нет», заверили меня местные эскулапы. Если человек выздоровел, его, понятно, выписывают, больные остаются в санчасти. Если же нужна помощь специалистов узкого профиля, дообследование проходит в центральной больнице, что в соседней колонии. Кстати, сюда поступают и инвалиды. За ними особый уход. А некоторые «сидельцы» получают инвалидность непосредственно на зоне.

После бани новоиспеченные зэки переодеваются в спецовку черного или темно-синего цвета и на две недели отправляются в карантин. Там они изучают правила внутреннего распорядка, Уголовно-исполнительный кодекс, другие нормативные документы. Лишь после «курса молодого бойца» прибывшие в ИК-5 распределяются по отрядам. Каждый из них насчитывает от 50 до 100 осужденных (и в каждом – начальник-офицер). Иногда бывает и больше – в зависимости от площади помещения. Вся жилая зона, отметим, разделена на локальные участки, отгороженные друг от друга железным решетчатым забором, чтобы, как пояснили сотрудники колонии, заключенные не могли свободно передвигаться из одного участка в другой.


Обед – по расписанию. Фото автора

Жилое помещение во многом напоминает казарму со своими дневальными, комнатами для приема пищи и хранения личных вещей, комнатой воспитательной работы. В жилых секциях – кровати, телевизор. Да и распорядок дня под стать армейскому: подъем – в 6 утра, физзарядка, заправка коек, завтрак, развод на работу, рабочее время, обед, вечерняя поверка, ужин, час воспитательной работы, на личное время – еще час, в 10 вечера – отбой.

Шагаем дальше. Перед нами – начальная школа, которая, как выясняется, давно на замке. «Наши подопечные – народ грамотный, образованный, – поясняет Вячеслав Устименко, – в азах правописания не нуждающийся. В массе своей имеют общее и специальное образование, а немалая часть – высшее. Так что школу пришлось закрыть за ненадобностью».

Позаботилось руководство колонии и о физической подготовке заключенных. На территории каждого локального участка – мини-спортплощадки, оборудованные силовыми тренажерами. Имеется также площадка побольше, которая одновременно является и плацем. Она служит ареной для проведения товарищеских встреч между отрядами осужденных по волейболу, футболу, другим командным видам спорта. Есть и достижения. Время от времени проводятся спартакиады. К слову сказать, осужденные «пятерки» на одной из таких спартакиад заняли первое место в общекомандном зачете среди заключенных близлежащих колоний. Здесь же проходят и всевозможные построения.

КТО-ТО МОЖЕТ ПОЗАВИДОВАТЬ...

Еще пару шагов – и мы в столовой. О тюремной баланде ходит много небылиц: мол, настоящая отрава для скота. Не верьте – байки все это, перекочевавшие в наше сознание из отечественного кинематографа. Автор и сам, признаться, так думал поначалу. После обеда вместе с зэками мои опасения вмиг развеялись. Деликатесов в колонии, понятно, не подают, но пища вполне калорийная и весьма вкусная. Судите сами: мясо, рыба, молоко присутствуют в рационе заключенных ежедневно.

На завтрак в «пятерке», к примеру, полагаются пшенная или перловая каша на молоке, чай, сахар, сваренное вкрутую яйцо. Обед, состоящий из борща на мясном бульоне или картофельного супа, жареной или отварной рыбы, пюре и киселя, вселяет в желудки осужденных уверенность на весь оставшийся день. Завершает гастрономический день зэков ужин, включающий тушеный картофель или овощное рагу с мясом, суп с макаронами. Само собой, каждый день рацион обновляется, внося своего рода пищевой колорит в жизнь отбывающего наказание человека. Кстати, находящимся на стационарном лечении выдается дополнительное питание. Да о такой «хавке» многие люди на воле могут только мечтать...

Сотрудники колонии хорошо понимают, в каких непростых условиях приходится жить заключенным в течение длительного времени, и поэтому пытаются как-то скрасить монотонные будни своих подопечных, чтобы, отбыв положенный срок в исправительной колонии, осужденный мог почувствовать себя полноценным гражданином на свободе. Например, в комнате психологической разгрузки проводятся беседы с психологом.

Не забыты и религиозные чувства верующих. Руководство зоны заключило договор с православным и мусульманским духовенством о сотрудничестве. Два раза в месяц в молельной комнате проходят богослужения.

В отпуск осужденных ИК-5, разумеется, не отпускают. Но с родными и близкими можно встретиться в комнате для длительных свиданий – на трое суток. Но и тут действуют ограничения. Приносить деньги, сотовые телефоны, колющие и режущие предметы, спиртное, естественно, строго-настрого запрещено.

Конца недели в «пятерке» с нетерпением ждут все без исключения. Тогда можно отдохнуть, принять участие в спортивных мероприятиях. И не только. Благодаря кипучей деятельности зама по воспитательной работе капитана Устименко и его подчиненных культурно-массовая работа бьет ключом. Проводятся смотры художественной самодеятельности, конкурсы сувенирных изделий, зимой – конкурс на лучшую снежную фигуру, в праздничные дни – просмотр художественных фильмов. Есть свой вокально-инструментальный ансамбль. Нередкими гостями стали творческие коллективы из других колоний, населенных пунктов республики. Например, побывали с гастролями в ИК-5 артисты филармонии из Саранска, из культурного центра поселка Явас.

Раз в неделю – банный день. Для «сидельцев» повсюду он – настоящая отрада. Причем, как бы странно ни звучало, именно здесь, в бане, заметно то, пожалуй, единственное, что объединяет всю разношерстную зэковскую братию, – обилие татуировок. Каких только рисунков не встретишь! Тематика самая разнообразная: от безобидных цветочков до обнаженных женщин подчас в самых пикантных местах. Словом, настоящая «Третьяковка» на теле! «К нам они поступают уже с татуировками, которыми обзавелись на гражданке, в СИЗО», – поясняет увиденное Вячеслав Устименко. Если заметят подобное «произведение искусства», сотворенное непосредственно на зоне, накажут. Причем так, что мало не покажется.

Драк не бывает, но ссоры, словесные стычки – явление не редкое: сказывается высокий интеллектуальный и образовательный уровень, объяснили сотрудники колонии. За незначительные проступки – выговор. Впрочем, встречаются оригиналы, которым, что называется, море по колено. За систематическое нарушение режима, ссоры можно угодить на полмесяца в штрафной изолятор. Здешнее ШИЗО – местечко, скажу, мрачное, в чем-то даже зловещее. Здесь не проводятся культурно-массовые мероприятия, не разрешается иметь каких-либо вещей, кроме предметов личной гигиены.

Некоторым и этого маловато. Таких перевоспитывают в помещениях камерного типа. ПКТ – это то же самое, что и ШИЗО, только срок заточения может затянуться до полугода.

Но и это еще не предел. Встречаются «добры молодцы», которые только и делают, что ищут приключения на свою голову. И находят. В помещении со строгими условиями содержания. В ПСУСе «парятся» на нарах те, кто систематически нарушает лагерный режим. Они изолированы в отдельном помещении, которое закрыто на замок все время суток, за исключением прогулок и культурно-массовых мероприятий. В комнате воспитательной работы с ними проводят беседы, тематические вечера. Здесь можно «застрять» аж на 9 месяцев.

БЫВШИЕ

Как уже говорилось, встречаются среди обитателей «пятерки» и люди, некогда проходившие службу в Вооруженных силах российского государства. Как сильно они отличаются друг от друга! Какие разные судьбы! Но свело их, пожалуй, одно – уголовщина.

Бывший старший лейтенант Внутренних войск Олег Романов в ИК-5 находится два года. В прошлом был командиром роты по охране колонии на Урале, потом – в милицейском батальоне в Белгороде. Преступление совершил уже в столице России, где служил при штабе Московского округа Внутренних войск. За умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть по неосторожности, суд приговорил его к шести годам лишения свободы. Убежден, что вердикт – чрезмерно суровый.

Уже девять лет отбывает наказание Сергей Каштанов. После окончания школы он поступил в высшее военное командное училище. По семейным обстоятельствам отчислился. Срочную служил рядовым во Внутренних войсках. Уволившись в запас, пришел в милицию. В 1997-м в бытовой ссоре убил товарища.

– Подавляющее большинство наших заключенных, – рассказывает Вячеслав Устименко, – свою вину не признают. Считают себя без вины виноватыми. Рассказывают всякие небылицы. Правда, когда читаешь их личные дела, волосы дыбом встают от содеянного.

В правдивости слов капитан Устименко невольно убеждаешься при дальнейшем знакомстве с его подопечными.

Мамой клянется в своей невиновности и Шамиль Гасымов. Служил бывший старший сержант командиром отделения Аргунского погранотряда в Чечне. Может быть, и дослужился до долгожданного дембеля, но в один прекрасный момент, почувствовав себя на пике солдатской иерархии, решил повоспитывать сослуживца. Избил парня до смерти. Приговор суда – 9 лет «строгача».

Антона Масленникова, некогда старшину учебной группы отряда спецназначения «Русь», смело можно назвать новичком «пятерки». Первоначально он коротал срок в знаменитом Владимирском «централе», потом оказался в Леплее. Он повествует о том, что знакомый задолжал кругленькую сумму и, не желая отдавать долг, подставил Антона на наркоте. Суд посчитал такое объяснение неубедительным и дал экс-спецназовцу 6 лет заключения.

После окончания Новосибирского училища Внутренних войск Ивана Фриму распределили в Красноярский край, где молодой лейтенант командовал взводом роты розыска и конвоя оперативного полка. Из войск уволился в 1999 году капитаном. Работал следователем прокуратуры Петрозаводска. Спустя два года, согласно материалам дела, ограбил автосервис, убил охранника. Правда, в нашей беседе он клялся и божился, что его попросту подставили, а следствие проводилось с нарушением процессуальных норм, да и все экспертизы подтверждают его невиновность. Однако суд, так и не вняв доводам обвиняемого, «закрыл» Ивана аж на 17 лет. Но точку в этом деле ставить рано, убежден бывший капитан. Он вновь и вновь собирается отправлять кассационные жалобы.

Подавал апелляцию и Олег Смирнов. Службу в Вооруженных силах он закончил капитаном, в должности командира мотострелковой роты. В родном Тамбове дослужился до майора милиции, был оперуполномоченным уголовного розыска. Но что-то надломилось в душе сыщика, произошла переоценка ценностей, и он решил попробовать себя в криминальном бизнесе. Вместе с подельниками организовал преступную группировку, которая занялась хищениями нефтепродуктов, «крышеванием» криминалитета. Но со временем все тайное стало явным. Итог – 7 лет колонии строгого режима. Олег считает, что суд не учел смягчающих обстоятельств: службу в горячих точках, орден Мужества.

Какие только «экземпляры» не попадали в «пятерку»! Сотрудники колонии давно отвыкли чему-либо удивляться. Вот случай, произошедший лет пять назад. Три пограничника-срочника решили отметить дембель сослуживца. Ну и, как водится в таких случаях, напились, открыли беспорядочную стрельбу. Шальная пуля попала солдату в живот, отчего тот вскоре скончался. Чтобы замести следы преступления, бросили гранату в блиндаж и, прихватив оружие, направились в сторону Чечни. Наутро протрезвели и сдались окружившему их армейскому спецназу. Сейчас «мотают» срок в ИК-5.

Впрочем, попадаются и такие зэки (их, надо отметить, незначительное меньшинство), кто свою вину признает полностью. Как, например, бывший контрактник Валерий Куликов, служивший разведчиком-радиотелефонистом в Чечне. Только вот условия службы сказались на неокрепшей психике молодого паренька – убил в драке сослуживца. Итог – 5 лет вычеркнуты из жизни. А ведь его молодые силы так пригодились бы родителям, сестренке и племяннице, оставшимся на гражданке.

Виктор Мозин, бывший подполковник и оперативный дежурный штаба Московского округа Внутренних войск, тоже не избежал участи «сидельца» в мордовской глуши. В его послужном списке служба на Дальнем Востоке и Украине. Словом, типичная судьба для многих военных. Вот только нервишки подкачали – в результате драки с соседом последний скончался. Смотришь в это открытое, добродушное лицо простого русского мужика средних лет и невольно приходишь к мысли, что у экс-офицера жизнь могла бы сложиться иначе. Побеседовав с ним, скажу откровенно, искренне пожалел человека – не место ему здесь.

– Этот контингент, – подытоживает Вячеслав Устименко, – заметно отличается от своих «коллег» из обычных колоний повышенной организованностью, высоким уровнем интеллекта, знанием законов.

ПЕРЕВОСПИТАНИЕ ПРОИЗВОДСТВОМ

Хочешь не хочешь, а трудиться в колонии придется. Лишь пенсионеры и инвалиды не должны вкалывать, остальным – прямая дорога в промзону. После завтрака, как уже говорилось, – развод на работу, продолжительность которой, как и везде, – 8 часов в день. Отказников практически не бывает – каждый занят своим делом. Девиз «Не можешь – научим, не хочешь – заставим» в ИК приобретает особое звучание. В зависимости от профессиональной подготовки и положения дел с кадрами осужденные направляют на то или иное производство. Причем те, кто вообще ничего не умеет делать, учится в ПТУ при колонии, где приобретает навыки по тем или иным специальностям.

Швейный цех – самый большой в промзоне «пятерки». Его продукция – спецодежда, халаты для рабочих, рукавицы, противоэнцефалитные костюмы – пользуется огромной популярностью у заказчиков.

Цех деревообработки занимается раскроем пиломатериалов. Изготавливают здесь и кухонные гарнитуры, офисную мебель.

Электроцех обслуживает энергетические потребности колонии. Сувенирный выпускает шашки, нарды, гербы, пасхальные яйца, кухонные наборы и другие изделия. Все это реализуется в поселковом магазине, пользуясь спросом у местного населения.

Следует подчеркнуть, что работают заключенные отнюдь не на безвозмездной основе. За свой труд они получают зарплату. Правда, заработки низкие – не больше тысячи рублей в месяц. Здесь это объясняют тем, что осужденные не выполняют нормы выработки. Сказывается и низкий уровень профподготовки зэков. Нет стабильности в обеспечении материалами и сырьем деревообрабатывающих цехов.

И тем не менее народ дорожит работой, держится за нее. И не удивительно, что в каждом отряде, каждом цехе есть передовики производства. Ежеквартально несколько сот человек поощряются за добросовестное отношение к труду и примерное поведение: объявляется благодарность, разрешается получить дополнительную посылку, свидание с родными и близкими, могут снять ранее наложенное взыскание, выплачивается материальное вознаграждение (весьма скромное, понятно).

После работы у ворот жилой зоны осужденных обыскивают. Такие строгости отнюдь не случайны. Здесь припомнили случай, произошедший лет семь назад. Водитель лесовоза отлучился на минутку, оставив в промзоне автомашину без присмотра. А заключенный, кстати бывший военный, воспользовался оплошностью шофера и, забравшись в кабину водителя, решил удрать. Но счастье в тот день отвернулось от бывшего служивого – лесовоз завяз в грязи и заглох. Несостоявшегося беглеца схватили. Суд накинул еще пару лет к его основному сроку.

Отнюдь не все заключенные отсиживают в колонии назначенные судьями годы (то, что называется «от звонка до звонка»). Некоторым удается покинуть эти мрачные пенаты досрочно. Совершившие тяжкие преступления – после половины срока отсидки; особо тяжкие – две трети срока. Правда, для этого необходимо пройти многосложную и подчас мучительную процедуру всевозможных согласований.

– Когда наступает право на условно-досрочное освобождение, – говорит мой «гид» Вячеслав Устименко, – осужденный через администрацию колонии подает ходатайство в адрес суда по месту нахождения колонии.

В 10-дневный срок администрация оформляет все необходимые материалы: готовит справку о поощрениях и взысканиях, характеристику на осужденного за весь отбытый срок. Совет воспитателей отряда выносит решение поддержать ходатайство заключенного или воздержаться. Затем все материалы об условно-досрочном освобождении, копии судебных решений, характеристика отсылаются в суд, который и принимает окончательное решение.

Но освободившаяся «ниша», увы, никогда не пустует. Причем в сторону увеличения. Обозначилась и соответствующая тенденция: с каждым годом в исправительную колонию № 5 поступает больше заключенных по сравнению с предыдущими годами.

Как бы там ни было, «пятерка» справляется со своими исправительными обязанностями: подавляющее большинство осужденных возвращаются на свободу другими людьми, органически вписываясь в условия нормальной жизни общества. Да и родственники зэков ИК-5 говорят спасибо начальству колонии за заботу о подопечных. К примеру, жена одного из заключенных написала письмо в местную газету со словами благодарности в адрес руководства за содействие в регистрации брака.

Если осужденным грех жаловаться на житье-бытье – многие проблемы по мере их появления так или иначе решаются, то у колонии в целом, отдельных ее сотрудников они остаются, как говорится, на точке замерзания.

Взять, к примеру, жилищный вопрос. Каждый вынужден выкручиваться по-своему: кто-то снимает угол у местных жителей, иные ютятся в общежитии.

┘К вечеру автор собрал свой нехитрый журналистский скарб. Мое трехдневное «заключение» в Леплейском «централе» наконец-то закончилось. За спиной закрылись железные массивные ворота КПП. Глубоко вздохнув, я ощутил пьянящий воздух свободы и пулей помчался на станцию.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также