0
3305
Газета История Интернет-версия

13.04.2007

Подавляющая «Союзническая сила»

Сергей Печуров

Об авторе: Сергей Леонидович Печуров - доктор военных наук, действительный член АВН, генерал-майор.

Тэги: сша, вооружения, полигон, ирак, милошевич


Сейчас, когда во всех СМИ столь много говорится о закончившейся четыре года назад операции «Свобода Ираку», никто не вспомнил о трагической эпопее восьмилетней давности. Между тем военная акция против Союзной Республики Югославия, осуществленная ведомым Соединенными Штатами Североатлантическим союзом в период 24 марта – 10 июня 1999 года, явилась поистине этапным событием в мировой истории, поскольку фактически подорвала сформированную после окончания Второй мировой войны глобальную систему международной безопасности.

Своеобразие военного конфликта в Югославии состояло в том, что он включал в себя две «мини-войны»: агрессию НАТО против СРЮ и внутреннее вооруженное противоборство на национальной почве между сербами и албанцами в автономном крае Косово. Причем поводом для натовского вооруженного вмешательства явилось резкое обострение в 1998 году до тех пор вяло текущего конфликта. Причем здесь нельзя игнорировать объективный факт постоянного, методичного нагнетания напряженности в колыбели сербской культуры – Косово, – при первое время скрытой, а затем, начиная с конца 1980-х годов, уже почти не скрываемой поддержке Западом сепаратистских устремлений албанского населения.

Обвинив Белград в срыве переговоров о будущем мятежного края и в несогласии принять унизительный ультиматум Запада, сводившийся к требованию о фактической оккупации Косово, 29 марта 1999 года генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана отдает приказ Верховному главнокомандующему объединенными вооруженными силами блока в Европе американскому генералу Уэсли Кларку начать военную кампанию в форме воздушной операции против Югославии, получившей наименование «Союзническая сила», в основе которой лежал так называемый «План 10601», предусматривавший несколько фаз ведения военных действий. Весьма примечательно, что принципиальная концепция проведения данной операции была разработана еще летом предыдущего, 1998 года, а в октябре того же года она была уточнена и конкретизирована.

Несмотря на тщательность проработки всех прямых и сопутствующих вопросов, связанных с операцией, западные союзники оказались перед фактом совершаемого ими преступления. В принятом Генеральной Ассамблеей ООН в декабре 1974 года определении агрессии (резолюция 3314) однозначно указывается: «Будет квалифицирована в качестве акта агрессии: бомбардировка вооруженными силами государств территории другого государства. Никакие соображения любого характера, будь то политические, экономические, военные или другие, не могут служить оправданием агрессии». Но Североатлантический союз и не пытался получить санкцию ООН, поскольку Россия и КНР все равно заблокировали бы проект резолюции Совбеза, если бы он был внесен на голосование.

Однако натовскому руководству все же удалось обыграть в свою пользу развернувшуюся в стенах ООН борьбу толкований международного права, когда Совет Безопасности еще в самом начале агрессии выразил фактическое согласие с операцией, отвергнув (три голоса – «за», 12 – «против») представленный Россией проект резолюции, призывавшей к отказу от применения силы против Югославии. Тем самым якобы исчезли все основания для формального осуждения зачинщиков военной кампании.

Более того, забегая вперед, отметим, что уже после окончания агрессии на открытом заседании Совета Безопасности главный прокурор Международного уголовного трибунала для бывшей Югославии в Гааге Карла дель Понте сделала заявление о том, что в действиях стран НАТО в отношении Югославии в период с марта 1999 года нет состава преступления и что обвинения в адрес политического и военного руководства блока несостоятельны. Главный прокурор сообщила также, что решение не начинать расследование обвинений в адрес блока окончательное и оно было принято после тщательного изучения экспертами трибунала материалов, представленных правительством СРЮ, Комиссией Государственной Думы РФ, группой экспертов в области международного права и рядом общественных организаций.

Но, по словам представителя Ассоциации американских юристов при европейской штаб-квартире ООН в Женеве Алехандро Тейтельбома, Карла дель Понте «фактически созналась, что ей очень трудно предпринять шаги, идущие вразрез с интересами Североатлантического союза», так как содержание Гаагского трибунала обходится в миллионы долларов, а большую часть этих денег предоставляют США, поэтому в случае подобных действий с ее стороны она может просто потерять свою работу.

Все же, чувствуя шаткость доводов инициаторов данной военной кампании, некоторые страны – участницы НАТО, прежде всего Греция, начали было сопротивляться нажиму военно-политического руководства альянса, ставя тем самым под сомнение возможность осуществления силовой акции вообще, поскольку, в соответствии с Уставом НАТО, для этого требуется согласие всех членов блока. Однако в конечном счете Вашингтону удалось «додавить» своих союзников.

Между тем в течение второй половины 1998-го и первого квартала 1999 года НАТО почти демонстративно проводила подготовку к запланированной военной кампании путем наращивания своего потенциала в регионе и проведения соответствующих учений. Первоначально, полагая, что достичь поставленной цели можно относительно невысокой ценой, руководство блока довело общую численность группировки боевой авиации до 330 единиц. При этом в район кризиса впервые прибыли малозаметные самолеты F-117А (12 единиц), началась переброска бомбардировщиков В-52Н с континентальной части США на британскую авиабазу Фэрфорд и создание мощной группировки стратегических заправщиков США типа КС-135 и КС-10А на испанской авиабазе Морон. Для базирования самолетов альянса, задействованных в конфликте, использовалось свыше 20 авиабаз, расположенных в Италии, Германии, Венгрии, Франции, Великобритании, Испании, Боснии и Герцеговине и Македонии. Рассматривался также вопрос о возможности нанесения авиационных ударов по Югославии и из Турции.

Многонациональная группировка объединенных ВМС НАТО в Адриатическом и Ионическом морях к началу боевых действий насчитывала 35 боевых кораблей, включая американский, британский, французский и итальянский авианосцы, а также корабли – носители крылатых ракет. Непосредственное участие в воздушной кампании НАТО против Югославии приняли 14 государств – США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Бельгия, Дания, Испания, Португалия, Канада, Нидерланды, Турция, Норвегия и Венгрия. Основная нагрузка легла на плечи пилотов ВВС и ВМС США, на долю которых в первые полтора месяца кампании пришлось свыше 60% вылетов, хотя американские машины составляли лишь 42% группировки боевой авиации НАТО в регионе. Относительно активно привлекалась также авиация Великобритании, Франции и Италии. Участие же в ударах авиации девяти других стран НАТО было минимальным и преследовало скорее политическую цель – продемонстрировать единство и сплоченность союзников.

По существу, именно по сценарию Вашингтона и, как подтвердил последующий анализ военных действий, в соответствии с указаниями, исходившими непосредственно из Пентагона, неоднократно корректировались содержание и продолжительность фаз всей кампании. Это, естественно, не могло не вызывать недовольство со стороны некоторых, наиболее влиятельных европейских союзников США. Так, например, представители Франции в Североатлантическом союзе, внесшей по существу второй по объему вклад в воздушную кампанию, открыто обвинили Вашингтон в том, что тот «порой действовал за рамками НАТО». И это при том, что Франция, не полностью делегировавшая свои полномочия НАТО (так как формально оставалась вне военной структуры блока), предварительно оговорила себе привилегию особого информирования относительно всех нюансов ведения воздушной кампании.

Уже после завершения военных действий верховный главком НАТО в Европе, американский генерал Кларк, откровенно признал, что он не считался с мнением «тех, кто из-за нервозности стремился изменить объекты ударов». Под завесой мнимого «единства» позиций государств – членов альянса в действительности имели место жесткие противоречия по схеме оперативных действий на Балканах. При этом главными противниками эскалации выступали Германия и Греция. Министр обороны ФРГ Рудольф Шарпинг уже в ходе конфликта даже выступил с заявлением о том, что германское правительство вообще «не собирается вести дискуссию на сей счет». Со своей стороны, и греческое руководство, само на протяжении многих лет сталкивавшееся с албанской, в том числе криминальной, экспансией и с трудом согласившееся «наказать» Белград за «притеснения албанского меньшинства», начало искусственно чинить препятствия расширению военных действий. В частности, Афины не разрешили своему турецкому «союзнику» использовать воздушное пространство Греции в рамках кампании против Югославии.

Бесцеремонность американцев, взявших в свои руки управление всей кампанией, порой вызывала недоумение, граничившее с открытым недовольством, даже у преданных «друзей» Вашингтона. Так, например, Анкара была, мягко говоря, «удивлена» тем, что без согласования с ней военное руководство НАТО заявило о выделении в распоряжение альянса трех авиабаз, расположенных на территории Турции. Достоянием гласности стали даже факты отказа командования канадского контингента – преданнейшего англосаксонского союзника Вашингтона – бомбить «сомнительные» с точки зрения Оттавы цели в Югославии, указанные руководством блока.

Вновь принятые в НАТО государства – Чехия и Польша (не говоря уже о Венгрии, принявшей прямое участие в военных действиях) – в отличие от своих «старших» европейских коллег по альянсу, наоборот, продемонстрировали полную поддержку «гибкой» позиции Брюсселя и Вашингтона и заявили о готовности предоставить свою военную инфраструктуру под решение любых задач НАТО в рамках агрессии против Югославии.

Еще большее рвение в надежде на лояльность Вашингтона в решении вопроса о предстоящем приеме в НАТО показали Болгария, Румыния, Албания и Македония, в инициативном порядке заявившие о предоставлении своего воздушного пространства (кто полностью, кто частично) в распоряжение ОВВС блока. Вообще же, как следует из комментариев специалистов, в основе многих трений внутри альянса лежала недостаточная информированность европейских союзников со стороны Вашингтона относительно конкретных планов в рамках каждой из фаз кампании.

Прагматичный Вашингтон, как и в большинстве других войн нового времени, особо не считаясь с позицией союзников, пытался «выжать» максимум из военного конфликта, «убивая одновременно двух зайцев»: свержение ставшего в одночасье помехой для реализаций планов Белого дома на Балканах режима Слободана Милошевича и экспериментирование с новыми средствами вооруженной борьбы, формами и способами военных действий.

Американцы с лихвой использовали представившуюся возможность, испытав новейшие крылатые ракеты воздушного и морского базирования, кассетные авиабомбы с самоприцеливающимися боевыми элементами и другое вооружение. В реальных боевых условиях были опробованы модернизированные и новые системы разведки, управления, связи, навигации, РЭБ, все виды обеспечения; отработаны вопросы взаимодействия видов ВС, а также авиации и сил специального назначения (что, возможно, было самым существенным в свете последних на тот период установок лично министра обороны Дональда Рамсфелда; концепция «объединенности»).

По настоянию американцев, самолеты-носители применялись в составе разведывательно-ударных боевых систем и были лишь «подносчиками боеприпасов». Они взлетали с авиабаз на территории США, стран НАТО в Европе и авианосцев в омывающих Балканы морях, доставляли до рубежей пуска за пределами досягаемости систем югославской ПВО заранее нацеленные на конкретные критические точки объектов крылатые ракеты, запускали их и уходили за новыми боекомплектами. Помимо этого использовались и другие приемы и формы применения авиации.

Позже, воспользовавшись вынужденным затягиванием операции, по инициативе опять же американцев, натовское командование стало практиковать так называемые «боевые стажировки» летчиков-резервистов. После 10–15 самостоятельных вылетов, что считалось достаточным для приобретения боевого опыта, их заменяли другие «стажеры». Причем военное руководство блока нисколько не обеспокоил тот факт, что на этот период приходилось наибольшее количество практически ежедневных, по признанию самих же натовцев, грубых ошибок авиации альянса при нанесении ударов по наземным целям.

Дело заключалось в том, что руководство ОВВС блока с целью максимального уменьшения потерь летного состава отдало распоряжение «бомбить», не снижаясь ниже 4,5–5 тыс. м, вследствие чего соблюдение международных норм ведения войны становилось просто невозможным. Не способствовало соблюдению норм международного права и имевшее место на заключительной фазе операции широкомасштабное избавление от излишков устаревшего бомбового оружия путем нанесения ударов по широкому спектру главным образом экономических объектов в Югославии.

Всего, что в принципе и не отрицается натовскими представителями, в ходе боевых действий авиация НАТО уничтожила около 500 важных объектов, из которых не менее половины были чисто гражданского назначения. При этом потери мирного населения Югославии исчислялись, по разным данным, от 1,2 до 2 и даже более 5 тыс. человек.

Весьма примечательно, что по сравнению с гигантским экономическим ущербом (по югославским оценкам – приблизительно на 100 млрд. долларов), урон военному потенциалу Югославии был нанесен не столь значительный. Например, воздушных боев было немного (что объяснялось стремлением сербов сохранить свои ВВС в условиях подавляющего превосходства авиации альянса), и потери СРЮ в авиации были минимальными – 6 самолетов в воздушных боях и 22 – на аэродромах. Кроме того, Белград сообщил, что его армия лишилась только 13 танков.

Впрочем, и натовские отчеты содержали гораздо более крупные, но отнюдь не впечатляющие цифры: 93 «успешных удара» по танкам, 153 – по БТР, 339 – по военному транспорту, 389 – по орудийным и минометным позициям. Однако эти данные были раскритикованы аналитиками из разведывательных и руководящих военных органов самого же альянса. А в неопубликованном докладе ВВС США вообще сообщалось, что подтвержденное число уничтоженных югославских подвижных целей составляло 14 танков, 18 БТР и 20 единиц артиллерии.

Кстати, в свою очередь, сербы, подводя итоги 78-дневного сопротивления, настаивали на следующих потерях НАТО: 61 самолет, семь вертолетов, 30 БЛА и 238 крылатых ракет. Союзники, естественно, опровергли эти цифры. Хотя, по мнению независимых экспертов, они весьма близки к истинным.

Не ставя под сомнение порой действительно «экспериментальный» характер военных действий со стороны союзников, ведомых американцами, все же нельзя не согласиться с теми независимыми специалистами, которые констатируют допущенные НАТО серьезные ошибки, заключавшиеся в целом в недооценке уровня оперативно-стратегического и тактического мышления командиров и офицеров югославских вооруженных сил, глубоко проанализировавших манеру действий американцев в локальных конфликтах, прежде всего в войне 1990–1991 годах в зоне Персидского залива. Ведь не случайно командование альянса было вынуждено пересмотреть общий замысел ведения операции, сначала втянувшись в затяжной и чрезвычайно дорогостоящий военный конфликт, а затем вынеся на обсуждение вопрос о целесообразности проведения наземной фазы операции, что было изначально не запланировано.

Действительно, в подготовительный период агрессии не отмечалось никаких масштабных перегруппировок наземных сил НАТО в прилегающих к Югославии государствах. К примеру, в Албании и Македонии были сосредоточены сухопутные силы общей численностью всего лишь 26 тыс. человек, тогда как, по мнению западных аналитиков, для проведения результативной операции против достаточно подготовленных вооруженных сил Югославии требовалось создать наземную группировку общей численностью не менее 200 тыс. человек.

Состоявшийся в мае в НАТО пересмотр общего замысла ведения операции и выдвижение идеи о срочной подготовке к наземной фазе боевых действий в очередной раз вызвали резкую критику со стороны влиятельных европейских членов альянса. Так, канцлер Германии Герхард Шредер решительно отверг предложение об отправке наземных войск союзников в Косово как ведущее в тупик. Франция также отвергла эту идею, но под тем предлогом, что у нее в тот период не было достаточного количества «свободных» формирований сухопутных войск.

Да и американские законодатели выразили сомнение в эффективности данной затеи. По подсчетам бюджетного управления Конгресса США, к уже имеющей место ежемесячной сумме расходов на операцию в 1 млрд. долларов в случае проведения наземной фазы придется прибавить как минимум еще 200 млн. долларов только на содержание одной дивизии СВ.

Но, пожалуй, больше всего союзников, в первую очередь американцев, беспокоил вопрос о возможных потерях в случае наземных сражений с югославскими частями и соединениями. По оценкам американских специалистов, урон в военных действиях только в Косово мог бы составить от 400 до 1500 военнослужащих, которые скрыть от общественности уже не удалось бы. Как, например, тщательно укрываемые данные о потерях, по оценкам, нескольких десятков натовских летчиков и спецназовцев, «консультировавших» югославских албанцев и участвовавших в спасении сбитых пилотов ОВВС НАТО. В результате Конгресс США проголосовал против рассмотрения резолюции, разрешающей американскому президенту как верховному главнокомандующему вооруженными силами применять сухопутные войска в ходе военной операции против Югославии.

Так или иначе, но до наземных военных действий между союзниками и югославскими войсками дело не дошло. Однако командование НАТО с самого начала агрессии всячески стимулировало активность «Освободительной армии Косово», состоявшей из косовских албанцев и представителей албанских диаспор США и ряда стран Европы. Но формирования ОАК, оснащенные и подготовленные натовцами, в боях с сербскими пограничниками и регулярными частями ВС показали себя далеко не лучшим образом. По сообщениям ряда СМИ, наиболее крупная операция албанских боевиков против сербских войск в Косово, в которой принимали участие до 4 тыс. человек, проведенная параллельно с воздушной кампанией НАТО, завершилась полным разгромом подразделений ОАК и отступлением их остатков на территорию Албании.

В этих условиях перед руководством НАТО оставался единственный путь разрешения самим им созданной проблемы: ударить по Югославии всей мощью своего потенциала. Что оно и сделало, резко нарастив в последней декаде мая группировку своих ВВС до 1120 самолетов (в том числе – 625 боевых) и добавив к четырем несущим боевое дежурство в прилегающих к Югославии морях авианосцам еще два, а также пять носителей крылатых ракет и ряд других кораблей. Естественно, это сопровождалось беспрецедентной интенсивностью налетов на военные и гражданские объекты на югославской территории.

Опираясь на свою колоссальную воздушную мощь и поставив Белград перед выбором – потеря Косово или тотальное уничтожение экономики, экономическая и гуманитарная катастрофы, – НАТО вынудила руководство Югославии пойти на капитуляцию и решила на тот момент косовскую проблему в своих интересах. Бесспорно, сербы не смогли бы противостоять натовской группировке в открытых сражениях в случае продолжения агрессии, но вполне были в состоянии некоторое время вести успешную партизанскую войну на своей территории при полной поддержке населения, как это было в годы Второй мировой войны. Но случилось то, что случилось!

Эта военная кампания еще раз продемонстрировала, насколько зависят от США их европейские партнеры по блоку НАТО. Именно американцы были главной ударной силой агрессора – 55% боевых самолетов (к концу войны), свыше 95% крылатых ракет, 80% сброшенных бомб и ракет, все стратегические бомбардировщики, 60% разведывательных самолетов и БЛА, 24 разведывательных спутника из 25 и подавляющая часть высокоточного оружия принадлежали США.

Председатель военного комитета НАТО итальянский адмирал Гвидо Вентурони даже был вынужден признать: «Только используя средства, предоставляемые заокеанским партнером, европейские страны НАТО могут проводить самостоятельные операции, в то время как создание европейского компонента в области обороны и безопасности остается пока благородной идеей».

Нельзя не отдать должное руководству Североатлантического альянса, которое не только констатировало факт резкого отставания европейских союзников США от своего «старшего брата» по всем аспектам развития военного потенциала, но и, по результатам антиюгославской кампании, приняло ряд кардинальных мер, ведущих к исправлению негативного с точки зрения Брюсселя (и Вашингтона в первую очередь) положения. Прежде всего было решено форсировать затянувшийся процесс реформирования ВС европейских стран – участниц блока, в рамках которого в том числе львиную долю затрат, предусмотренных в национальных бюджетах на закупку ВВТ, направить на приобретение высокоточного оружия (в США, естественно), реформировать систему тылового обеспечения и многое другое.

Но, как считают натовские стратеги, самой главной задачей перед союзниками США в Европе продолжает оставаться создание таких формирований экспедиционных сил, которые бы могли на равных с американцами участвовать в создании нужной Вашингтону модели мироустройства.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также