0
1390
Газета Идеи и люди Интернет-версия

14.11.2001 00:00:00

Перевернуть пирамиду

Рамазан Абдулатипов

Об авторе: Рамазан Гаджимурадович Абдулатипов - председатель Совета Ассамблеи народов России.

Тэги: укрепление, государственная, власть, россия


В последнее время в нашей стране проводится назревшая и необходимая работа по укреплению государственной власти. Беда, однако, в том, что чаще всего это сводится к традиционным бюрократическим мерам. Между тем устойчивость государства в демократическом обществе обеспечивается достойным и равноправным взаимодействием, сотрудничеством власти и граждан.

Государство, как и гражданское общество, существует там, где есть разумная организация жизни людей. Из гражданского общества вырастает и само государство. Упорядочение власти требует и соответствующего упорядочения общества - псевдодемократическая стихия тут только вредит. Но, пытаясь упорядочить общество, важно не впасть в привычную для России кампанейщину. На встрече в Уфе с Ассамблеей народов Башкортостана Владимир Путин, высоко оценив этот институт, сказал, что надо бы что-то подобное создать и на федеральном уровне. Как председатель Совета Ассамблеи народов России, как один из тех, кто стоял у истоков формирования Ассамблеи народов Башкортостана, я хотел бы высказаться по поводу усилий, которые ныне прилагаются по организационному оформлению гражданского общества России.

Великий гражданин Петр Чаадаев два столетия тому назад страдал от отсутствия зрелого гражданского общества в России и пришел к горькому выводу, что "Россия не имеет будущего". Но в самые тяжелые годы оказывалось, что у нас есть и гражданское общество, и достойные граждане. Сегодня нам дан новый шанс модернизировать наше общество на демократических принципах, от отдельных героических проявлений гражданского общества перейти к стабильному его функционированию. Для этого необходимы фундаментальное осмысление философских основ развития российского общества, широчайшая дискуссия о формах его упорядочения. При этом нам придется преодолеть свойственную нашей интеллигенции известную оппозиционность к власти. Люди, приобщенные к власти, и те, кто вне ее, ходят у нас по разным берегам. А главное, в России Отечество часто путают с властью или отождествляют с ней. Обычно власть у нас - это не народ и его воля, а всего лишь должностное лицо.

Когда власть приобретает узкопартийный национал-патриотический или местнический оттенок, она не может отражать чаяния всех слоев российского общества, всех национальностей. Верно сказано, что патриот любит свой народ, а националист ненавидит другой народ. Сегодня в моде национальное начало. И страшно, когда эта мода переходит в национализм, расизм, разрывая тем самым целостность Отечества. Возможна и другая мода - этническая инфантильность, безнациональность, космополитизм. И то и другое не отвечает многонациональной сущности России, задаче сохранения ее единства.

Главная проблема России со времен Чаадаева и до сих пор - это то, что мы так и не преодолели рабства. А рабство порождает страх, эгоизм, местничество, патриархальщину. Причина - в нашем прошлом. С прошлым трудно справиться, особенно когда ненависть обращена против своего государства, против своих сограждан по политическому, этническому и иным признакам. И каждый раз оказывается виноват кто-то, а не мы все в целом как народ. Помнится, Борис Ельцин говорил: "Если мы не преодолеем рабства, то ворвемся в Европу как орды варваров". Вышло наоборот. Мы не стали переходить границы Европы, мы топчем и унижаем друг друга на всем постсоветском, когда-то родном для всех нас пространстве, доведя народы собственных стран до отчаяния, до взаимного уничтожения. Главные противники сегодня - это бывшие республики и народы Советского Союза. Главный объект оскорбления, унижения и войн - наши же национальности и религии. Получается, что из вчерашнего нашего гражданства ничего путного не вырастает. И это недопустимо.

Актуален сегодня, как никогда, и уровень нашей гражданской и государственной (а не только этнической, религиозной, политической и местнической) самоидентификации. Эта проблема встает перед нами в двух измерениях: во-первых, насколько мы стали нациями-этносами; а во-вторых, все вместе - нацией-государством. Без ответа на эти вопросы нам будет трудно дойти даже до первой строки Конституции: "Мы - многонациональный народ Российской Федерации", не говоря уже о правовом, демократическом государстве. Нам, чье сознание разорвано революциями, перестройками и реформами, об исторических корнях своей идентичности говорить очень трудно. Вместо того чтобы обрести свободу и достоинство, мы на каждом этапе становимся рабами новых идей, новых царей. И самое главное: почти каждый день мы убеждаемся в том, что через рабство и раболепие, предательство и обман, воровство и взяточничество можно достичь немалого величия и благополучия на разных уровнях российского общества. Наша демократия в нынешнем своем варианте не преодолела эти недостатки, свойственные нам исторически, а умножила их. При этом в России рабства в народе меньше, чем среди чиновников. Парадоксально, но самые свободные для русского, российского духа времена - это годы войн с иноземными захватчиками. Тогда наш человек раскрепощался, в своем патриотизме он был свободен от установок чиновника и отдавался власти собственного достоинства. Поэтому он прекрасный воин. А в более спокойные времена этот мужественный воин, этот свободный носитель достоинства вновь попадал в рабство к своему хозяину-феодалу, крепостнику, начальнику. Отсюда бунт Степана Разина и Пугачева, выступление декабристов после войны с Наполеоном, революционных демократов, разночинцев после Кавказской войны, афганцев после Афганистана и т.д.

Да, в России всегда было гражданское общество. Но, если бы оно имело должное влияние, у нас не было бы кровавой революции и последующей гражданской войны. Все это результат всеохватывающего, всеобщего диктата власти над всеми и вся, результат тех традиций, которые были заложены нашей историей, начиная с Ивана Грозного. Чтобы быть гражданином в России, надо быть в оппозиции к власти. А такая ситуация в корне деструктивна для граждан, государства, страны. Отсутствие авторитета, легитимности свободного гражданина не позволяет нам довести хотя бы одну реформу до конца. И эти реформы в конечном итоге превращаются в изощренные формы обмана и угнетения гражданина. Вот почему и нынешние демократические преобразования так и не доходят до гражданина, до гражданского общества.

Демократия и рынок сегодня полностью приватизированы разного рода элитами - экономическими и политическими. И там, и там есть свои олигархи. Овладев капиталом и властью, они начинают отсекать талантливые и активные силы общества от управления экономикой и государственной властью. Стало трудно провести различия между начальником и рэкетиром, между вором и предпринимателем, между милиционером и бандитом. Именно поэтому все последние годы снижалась легитимность власти. Новый президент помог власти повысить легитимность - пока только за счет доверия к нему. Рейтинг президента - это прежде всего рейтинг надежд и ожиданий граждан. И если власть, чиновничество будут прикрывать свою дурь "поддержкой президента", мы этот потенциал доверия скоро растратим. Поэтому, как говорил Чаадаев, в России надо реформировать не экономику, не политику, а прежде всего власть. И речь идет не о том, чтобы менять власть как структуру органов по вертикали и горизонтали, плодя дополнительные орды начальников на головы граждан. Надо менять власть как мировоззрение, как культуру, как психологию, как систему норм поведения. Не власть должна формировать гражданское общество, как у нас всегда пытались делать, а гражданское общество обязано формировать власть. И пока не будет перевернута эта пирамида, мы не сможем встать на ноги.

Трагично то, что в российской действительности гражданское общество, гражданская самобытная культура достоинства, которая утверждалась еще в Новгородской и Псковской республиках, оказались уничтожены. И даже величайшая по духовному взлету российская культура с ее самобытностью оказалась абстрагирована от гражданских дел по формированию власти. Власть в России никогда не достигала высот российской культуры. По выражению Шпенглера, необходимо выразить дух народа в адекватных этому народу культурных, политических, экономических институтах и ценностях. Российская культура полностью ушла в литературу, живопись, музыку и т.д., а не во власть, даже не в культуру гражданского общества. Наша духовность - это способ ухода от реалий жизни. К началу XX века в России накопился огромный потенциал духовной культуры, а российская власть оказалась неповоротливой, неспособной к динамичному развитию. Россию называли "духовной крепостью мира", но система политического, гражданского бесправия сковывала талант и энергию народа. В конце концов отсутствие свободного гражданина и гражданского общества взорвало Россию изнутри. Периодическое насилие как форма управления привело гражданское общество на путь революционного насилия.

Диктатура, тоталитаризм оставляют мало места для свободного творчества граждан, для проявления ими своей самобытности, индивидуальности. Поэтому реакция сверху и революция снизу не раз уничтожали российское общество. Взрыв активности гражданского общества в 1989-1992 гг. пробудил в нас надежды на демократию, но разрушил Советский Союз, ибо мы не стали направлять эту энергию в созидательное русло. Гражданское общество может создаваться только в равноправном диалоге с властью. Без этого смысл политических и социально-экономических реформ будет неминуемо искажаться.

В начале XXI века Россия обрела исторический шанс сформировать гражданское общество, осмысливая и учитывая весь исторический опыт. Но это станет реальностью, если мы будем учиться на своих ошибках, а не увлекаться новыми "политическими технологиями". К сожалению, с помощью "политтехнологов" мы вновь можем избрать путь в тупик, твердя при этом, что "все путем". Не успел президент Путин долететь из Уфы в Москву, а гражданское общество уже ждало его в Кремле. Вновь по-российски, как в сказках. Прикажите - и выстроим как надо: кого по вертикали, а кого по горизонтали. И гражданин в роли сказочного персонажа живет верой, что на Россию направлен взор Божества. Так и получается, что обыденная, повседневная жизнь оказывается ни к чему. В ней слишком много проблем и мук ответственности. И эту ответственность граждане стремятся переложить на власть, а власть при первом же удобном случае - на граждан...


Читайте также