0
6080
Газета Интернет-версия

03.08.2021 16:23:00

В параллельных мирах российской глубинки

Куда магия кино уносит фанатов отечественного фолк-хоррора

Алексей Белов

Об авторе: Алексей Анатольевич Белов – религиовед, журналист.

Тэги: кино, сериалы, мистика, мистизизм, фолкхоррор, традиции, былины, культурология, история, вера, религия


Недуг и пьяные радения знахарки – метафора больной российской глубинки. Кадр из фильма «Пугало». 2020

Характерная особенность фолк-хорроров последнего времени – место действия. Жуткие события разворачиваются в далекой глубинке, на худой конец – на окраине спального района. В начале года россияне порадовались сериалу «Топи» Дмитрия Глуховского. Почти 3 млн человек посмотрели на YouTube малобюджетную «Ведьму» Владимира Пивоварова. Призер прошлогоднего «Кинотавра» – якутское «Пугало» – добрался до зрителя лишь в этом феврале.

Герои блокбастера минувшей весны «Топи» едут в далекий чудотворный монастырь где-то в Архангельской области. Заводила путешествия, создатель популярного мессенджера с говорящим названием TrueTalk («правдивый разговор») Денис направляется в обитель, поддавшись на уговоры матери, в поисках исцеления от смертельного заболевания. Ему составил компанию журналист Макс в надежде сделать материал. С ними три девушки: «брошенка» Катя, воцерковленная Соня, только что похоронившая погибшую сестру-мотоциклистку, и непокорная горянка Эля, бегущая от нежеланного жениха Дауда. Такой вот пул столичных «паломников» встречает на безлюдном полустанке провожатый водила – матерый деревенский мужик. Даже слишком типичный, слишком грубоватый и провинциальный – это все окажется в дальнейшем показухой, а сам водила… впрочем, увидите.

Дальше в Топи – больше сюра: деревенские ведьмы, беглые зэки, неизлечимые то ли больные, то ли вовсе мертвые, стремный мент и мутный поп. Зрителя затягивает в трясину Топей, над которыми полыхают красные облака.

Местная ведьма – вовсе не древняя бородавчатая старуха, а молоденькая девушка Алина, разгуливающая топлес и ухаживающая за помешавшейся матерью. Ее безуспешно пытается соблазнить, обещая забрать в Москву, Макс. Он пресыщен развращенными городскими девицами и ищет чего-то чистого, неиспорченного, «пахнущего огурцами и молоком».

Он же норовит постоянно поддеть участкового, который, как и все местные, нарезает круги по Топям изо дня в день, из года в год... А по округе залетным гостям нет-нет да и попадутся намеки на странные дела – то отрубленные собачьи головы, подвешенные в лесу, то загадочные знаки в деревне, и одна за другой начинают пропадать приехавшие с героями девушки.

Колоритен продавшийся врагу рода человеческого священник, зажигающий церковные свечи зажигалкой в виде пистолета и безуспешно пытающийся повеситься, дабы не служить Хозяину-«сатане»: ведь «не все чудеса от Бога».

Свой вариант разгадки предлагает «живой покойник» Вениамин, сообщая гостям, что они умерли: «Так для этого-то посмертие и нужно, чтобы ты понял наконец, что помер уже. А то помрут люди и не понимают, все суетятся, дела какие-то…»

Глуховской разнообразил сюжет альтернативными линиями. Эти дополнительные сюжетные линии – и варианты жизни-смерти и гибели героев, и то ли действующий, то ли заброшенный монастырь, и прочее – это их модели, видение или ожидание реальности. А Топи как таковые – один из многих, видимо, российских омутов сатаны, откуда невозможно выбраться и где тебя непременно принесет в жертву местный пахан-Хозяин. Ведь наше поколение такое, изрекает тот, бесхребетное, без хозяина не может. Самые же глубокие «топи», как мы понимаем из картины, как и пресловутые «демоны», – часть нас самих.

Финал «Топей» показательно «реалистичен»: Денис поступает в услужение Хозяину в благодарность за излечение от жуткой головной боли, Макс же продается за должность главреда своего бывшего издания. Хозяин – Алябьев, глава местного комбината, производящего ракетное топливо, охотится на людей и пасет их, как скот, от скуки. И хоть Соня и Денис убивают Хозяина, Макс остается в Топях с Алиной, даже несмотря на то, что на самом деле это ее мать в теле дочери. Ведь все дороги возвращаются в Топи…

Иван Янковский обыграл проход со свечой
Олега Янковского в фильме «Ностальгия». 
Кадр из сериала «Топи». 2021
Жанр фолк-хоррора стремятся освоить не только обеспеченные бюджетом хедлайнеры фестивалей, но и создатели авторского кино. Снимаемые за сущие гроши ленты обычно доступны всем желающим на сетевых площадках. Такова «Ведьма» Владимира Пивоварова.

Сюжет незамысловат: Максим и Антонина, пара молодоженов из Санкт-Петербурга, в попытке разрешить конфликты и вернуть гармонию в семью отправляются на выходные в карельскую глушь, уединиться в бабушкином домике. Там они встречают Егора, озлобленного личной трагедией охотника за нечистью. И происходит все накануне купальской ночи, когда глуповатых городских туристов разбирают на «шашлыки» русалки да упыри. Особенно лютует шишига, жена Лешего – местного «нечистого» пахана. А соседкой парочки бестолковых новобрачных оказывается ведьма Ольга, когда-то спасшая бабушку героя.

«Сосудом» злого духа – собственной завистливой до ведьминой доли бабки – оказывается сам обиженный лузер Максим, как оказалось, привезший беременную жену на карельское озеро для принесения в жертву. Его с помощью колдуньи удается прикончить Егору, а зарезанную – и, как выясняется, беременную – Тоню Ольга спасает, фактически оживляет. В финальных кадрах взгляд охотника на гуляющую по берегу Невы беременную Тоню может означать не только симпатию к выжившей, но и поджидание потомства ведьминого роду. Создатели сообщают, что фильм основан на славянских и карельских поверьях и легендах.

Холодная снежная Якутия, прославленная как своими шаманами и тенгрианцами, так и национальным кинематографом, в прошлом году отметилась на «Кинотавре». Гран-при главного российского кинофестиваля получил фильм Дмитрия Давыдова «Пугало». Феномен особенной популярности якутского кино даже на международных кинофестивалях не представляется таким уж загадочным: накопление критической массы идет уже давно.

Фильм, если бы не игровой формат, сошел бы за документальный. Вся лента – несколько дней из жизни одинокой якутской то ли знахарки, то ли шаманки. Женщина неопределенного возраста, 40+, часто выручает односельчан. Лечит почти все – огнестрельные ранения, половую дисфункцию, заикание, даже роды принимает, когда профессиональная медсестра не справляется. Лечит натурально по-шамански – радея над недужным, «выгрызая» и «высасывая» болезнь. По-шамански же потом болеет сама, извергая из себя болезнь, и лечится водкой. Алкоголем да еще продуктами платят ей селяне.

Другие же по старой народной традиции презирают и ненавидят, даже травят: то снегом осыплют, то из магазина выгонят, а иной раз стекло разобьют или даже побьют… Типичный страх и ненависть ко всему непонятному и чужому. И коротает знахарка зимние вечера или у знакомого в котельной, или в пьяных радениях. Шаманы-трезвенники – редкость. Пугало мечтает, надеется найти свою дочь, когда-то оставленную в детдоме, но даже симпатизирующему ей участковому сложно тут помочь. А может, она сама не захотела признавать «ребеночка» в городской проститутке. Так и мыкается Пугало по белоснежному якутскому свету между страждущими и ненавидящими. А разгадка успеха фильма, возможно, в редчайшей для современного кинематографа непосредственности, жизненной правде и поисках чего-то такого, чего не бывает, но к чему стремится каждая, даже самая простая душа.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Другие новости

Загрузка...