0
891
Газета Музыка Печатная версия

23.01.2002

Филология идиллии

Тэги: герасимова, умка

Анна "Умка" Герасимова, доктор филологии, куску мела и доске предпочитает клубную сцену, когда холодно, или булыжники Арбата, когда тепло. Она - едва ли не самый аутентичный исполнитель рок-н-ролла в нашей стране, если разуметь под этим словом все, что происходило в музыке и мозгах в 60-е и 70-е. При этом: хрипловатым голосом поет песни, по градусу нонконформизма сравнимые разве что с Егором Летовым, довольна тем, что группа уже несколько лет, как играет на профессиональном уровне, и легким пером переводит писателей-битников - Берроуза и Керуака. Достаточно давно ее не по годам молодой лик подняли на свои знамена разномастные неформалы - она и не думала сопротивляться. Теперь же, когда к ее публике прибавились стильные интеллектуалы, ничуть не сопротивляется собственному вхождению в моду. Головой в литературе, ногами на дороге, пальцами на гитаре - всегда сама по себе.

-Ты не боишься стать марионеткой, как другие звезды шоу-бизнеса?

- Не дождетесь. И мы не дождемся. Мы, собственно, ведем себя очень странно, как какой-нибудь Нил Янг. Реализуем свое не бывшее прошлое. Как будто у нас за плечами 60-е, 70-е... А у нас они только в подкорке. И мы играем такую музыку, которую играли (бы) уже 30 лет. Хотя лично мне всего 40. Вот она и звучит "архаично", по мнению некоторых. Но вообще я не отступаюсь от того, что то, что мы играем, есть популярная музыка, и пусть она будет популярной.

- Что ты слушаешь, читаешь, что тебе интересно?

- Мне страшно интересно кино, и клипы я хотела бы снимать совсем иначе, чем это делается по общепринятым и модным рецептам. Они все получаются одинаковые, как правило. Слушаю только западную музыку и только тех времен - 60-х и 70-х и ранее. Читаю теперь только non-fiction, в основном - рок-н-ролльные биографии по-английски.

- Так много биографий?

- Очень. А почему, кстати, ты думаешь, что я читаю много?

- Я думала, кандидаты филологических наук много читают...

- Знаешь, говорят - "свое выпил", "свое выкурил". А я "свое прочла". И потом, я же никому не обещала функционировать согласно своему званию. Сейчас я функционирую в другом качестве.

- Твое филологическое прошлое не оказывает совсем никакого влияния на твою жизнь сегодня?

- Наверное, настолько, насколько оно въелось. Я привыкла всю жизнь с буковками. Я родилась "писателем". Я научилась говорить раньше, чем ходить, и читать раньше, чем думать. Я пытаюсь это в себе преодолеть с помощью рок-н-ролла. Как у Мамонова в новом спектакле: "Я свою голову, которая не хотела думать, своротил набок". Я свою голову, которая думала слишком много и слишком логично, своротила набок просто битьем, железным ломом. И, в общем, преуспела.

- Я прочитала твою статью про центонную поэзию. А в твоей музыке есть центоны?

- Да. Как ни странно, в музыке тоже. Но в основном в текстах. Уже столько всего сочинено на свете, что просто невозможно избежать повторений.

- Ты все еще любишь Хармса?

- Люблю Набокова, Мандельштама, Введенского. Не знаю, как можно любить Хармса. Я с ним, скажем так, слишком хорошо знакома. Знаю как облупленного. Любить там нечего. Можно восхищаться, можно прикалываться. Я его всего в свое время, когда диссертацию писала, перекатала от руки с оригиналов, с авторских рукописей в ОРиРК ГПБ в Питере до писчей судороги. Когда все это безумие проходит сквозь тебя - через пальцы в мозг, - радости мало. Начинают происходить в жизни странные вещи, дублирующие то, что происходит в рукописях. Например, переписываешь рассказ, где кого-то укладывают спать на шкаф, а вечером тебя саму укладывают на шкаф, больше некуда потому что. Реальный случай! Тогда все это было еще очень мало опубликовано, я бегала по гостям со своими тетрадочками, читала людям вслух, перепечатывала на машинке, распространяла эти тексты, как могла. Как тут любить? Это не любовь.

- Кто оказал влияние на твою поэзию?

- Моя поэзия отсутствует. Стишки, которые я иногда сочиняю, поэзией не являются. Публиковать их глупо. Так что разговору о них нет. Это побочный продукт. В отличие от песен, альбомов, которые с помощью грамотных музыкантов могут стать артефактом, самостоятельным предметом. На самом деле мне кажется, что поэзия сейчас неактуальна. Поэты пишут для себя и друг для друга. Никто их не читает. Аудитории для поэзии нет. Аудитория для рока - есть. Мне как рационалисту и практику это важно. Я хочу живого ответа, отклика. И не когда-нибудь, а сразу, здесь и сейчас.

- Значит, ты идешь на поводу у народа, у толпы?

- Нет, мне просто интересно сразу видеть живой результат, реакцию. Живое интересно. Кроме того, я очень люблю рок-н-ролл.

- Расскажи о своих родителях.

- Мои родители литераторы. Переводили литовскую литературу. Мама работала в Союзе писателей консультантом по литовской литературе, а папа - в журнале "Советская литература" редактором. В семье было пять пишущих машинок одновременно. Так что все это въелось с молоком матери. И отца. Они, кстати, очень переживали, когда я забросила литературу. Боялись, что я не поднимусь. Представь себе: менять курс так резко, в 35 лет. Бац, хочу быть рок-звездой. А когда пошли альбомы, статьи в газетах - они оттаяли. Тем более что им нравится то, что я делаю. Слушают, радуются. Понимают, в общем-то. Это очень для меня важно, как ни странно.

- У тебя не было конфликтов с родителями?

- У кого их не было? Но как-то несмертельно. Мы как-то всегда оставались людьми одного круга. Хотя были попытки прессинга, взаимного, попытки их заставить меня как-то свернуть в какую-то другую сторону или, наоборот, не сворачивать. Было жестко, конечно, иногда. Но, во-первых, я с 19 лет с ними не жила. Это важно. А, во-вторых, любовь была всегда и понимание, по крайней мере попытка понять. Никто меня никуда не сдавал, как зачастую случалось с нашими, Ирочка, знакомыми, правда ведь?

- Людьми какого круга?

- Круг - это, ну, интеллигенция, скажем. Не диссиденты, конечно, но и не совдеп оголтелый. Нормальные образованные люди, с неплохим вкусом, человеческими убеждениями. Не без заблуждений, но это естественно.

- В общем, это круг людей образованных, с умеренными взглядами. Они не радикалы, но и не совсем обыватели. Такие средние, да?

- Средние - плохое слово. Я не стала бы его применять по отношению к любимым людям.

- Что ты будешь делать, если твой сын будет вести себя так же, как ты в молодости?

- Дело в том, что ему уже почти 20. Он взрослый человек. Очень хороший друг. Период "бури и натиска" у него пришелся лет на 12, но как-то был сглажен нашими с ним бесконечными путешествиями, серьезными приключениями. Мы с ним ездили автостопом, лазили по горам. Как-то некогда было выяснять, кто тут отцы, а кто дети.

- Когда ты в прошлый раз была культовой фигурой среди части молодежи, твои песенки многим заменяли комфорт. Сейчас некоторые из твоих бывших фанов стали респектабельными людьми. А тебе как-то не обеспечила любовь народная никакого комфорта в жизни.

- Как же! Сплошной комфорт! Мы с друзьями снимаем замечательную квартиру возле парка. Еду кушаем всякую, йогурт в том числе. Ни в чем себе не отказываем. Ездим за границу. Вообще жизнь прекрасна, не знаю, о чем ты?

- Я про большие деньги и про большую славу.

- Я не люблю мечтать и думать о будущем. Сейчас я живу совершенно так, как хотелось всю жизнь. Не знаю, насколько большие деньги и большая слава прибавляют человеку счастья. Я, конечно, люблю, когда меня любят.

- Как ты относишься к своим фанатам?

- Слово "фанат" мне не нравится. Фанатизм - отвратительное качество. Слово "поклонник" тоже неприятное: кланяется, ручку целует. По-моему, отношения "звезда-фанат" - это отношения без уважения, нечеловеческие, телевизионные, пластиковые. Если кому-то нравится то, что мы делаем, значит, есть смысл дружить.

-Ты много времени провела в обнимку с компьютером, раньше - с пишущей машинкой и была замечательным филологом. Зачем все-таки в рок-звезды?

- Я всю жизнь мечтала быть самой-самой, лучше всех, и чтобы все от этого радовались. Когда я на сцене, я ощущаю себя именно так. Это невероятный кайф. Никакая филология этого не даст. Почему раньше не лезла? Не знаю, может быть, недостаточно было уверенности. А тут смотришь - жизнь проходит, а самое главное так и не достигнуто. А теперь я просто счастлива, и все, занимаюсь любимым делом с помощью любимых людей и для любимых людей. Звучит больно идиллично, но это правда. Лучше ничего быть не может.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней