0
829
Газета Культура Печатная версия

20.01.2001 00:00:00

За что Самсон любил Далилу

Тэги: Жаботинский, роман, сионизм


Владимир Жаботинский. Самсон назорей: роман. - М.: Текст, 2000, 349 с.

ЭТОТ роман впервые вышел в Берлине в 1927 году - и больше на русском языке не издавался.

И понятно почему.

Жаботинский - эмигрант, один из лидеров сионистского движения. Под этим углом зрения можно читать и его "Самсона назорея", хотя в нем (и в романе, и в герое) больше от самого Жаботинского: поэта, переводчика и драматурга.

Жаботинский учился сначала в Одессе, где вместе с Чуковским был исключен из Ришельевской гимназии за участие в рукописном сатирическом журнале, а потом изучал право в Берне и Риме. Писал стихи и переводил: его "Ворон" Эдгара По считался образцовым, не говоря уже о переводах с иврита.

Словом, был "заметной фигурой в литературных кругах".

Пожалуй, впервые за пределы гуманитарной сферы его деятельность вышла во время Первой мировой войны. Тогда он занялся формированием еврейского легиона в составе британских войск - после чего участвовал в боевых действиях против Турции.

Кстати, Марсов дух весьма ощутим и в "Самсоне назорее". Это - одна из идеологических его составляющих. Вообще роман предоставляет обширное поле для идеологических спекуляций и построений на тему взаимоотношений наций и народов, их исторической миссии, богоизбранности еврейского народа (Жаботинский, например в цивилизованных филистимлянах видит потомков троянцев, в связи с чем борьба с ними и в то же время необыкновенная любовь к ним "варвара" Самсона обретает особый смысл). А плюс к тому дает возможность порассуждать на темы ненависти и любви, верности и предательства, долга и желания.

Все это замечательно, интересно и важно хотя бы потому, что на этом идейном каркасе и формируется плоть романа. Однако любопытнее, на мой взгляд, другое.

"Повесть эта сложилась на полной свободе и от рамок библейского предания, и от данных или догадок археологии", - предуведомляет читателя Жаботинский и, понятное дело, скромничает, точнее - защищает художественную свободу. Свободу тем не менее жестко ограниченную как историческим знанием, так и внимательным изучением Библии. Жаботинский не впадает в профанное мифотворчество, отличающее многих современных авторов. Его фантазия не оправдывает невежества, но лишь отваживается предполагать недоказуемое. Это свобода раскованности, результат которой - литературные характеры. И коварная Далила, чья давняя и страстная любовь к Самсону прорывается в ненависть и месть, не менее живописна, нежели сам воин и шут, судья, аскет и распутник Самсон, идущий к разгадке своего предназначения и происхождения. Ну, и виртуозно выстроенный сюжет, конечно, неожиданно и эффектно рассказанная библейская история. Свободная в изложении фактов во имя духа библейской архаики.

В понимании Жаботинского, разумеется.


Читайте также