0
2526
Газета Культура Интернет-версия

11.09.2021 09:46:00

Георгий Агеев: «За 18 лет моего директорства мы не сыграли ни одной попсовой программы».

Директор НФОР отмечает 60-летие

Тэги: агеев, спиваков, музыка


Фото из архива Георгия Агеева

11 сентября бессменный директор Национального филармонического оркестра России под управлением Владимира Спивакова Георгий АГЕЕВ отмечает 60-летие. В честь этой даты музыкальный критик Александр МАТУСЕВИЧ поговорил с Георгием Евгеньевич о его профессиональном пути.

- Вы – выпускник ГИТИСа, театровед и экономист в одном лице...

Само образование в наши годы было очень широким, фактически две специальности в одном дипломе: театроведческие дисциплины по полной программе и плюс огромный блок всего того, что нужно экономистам. Вдобавок к этому огромная зрительская практика – триста спектаклей в сезон, это, как правило: из театра я просто не вылезал. Причем с раннего детства, пользуясь тем, что я из театральной семьи. Я видел многие великие спектакли советской эпохи. Позже, когда работал чиновником, я смотрел огромное количество спектаклей по долгу службы, совмещал личную страсть с делом. Было много интереснейших встреч, иногда непростых – поскольку нередки были и конфликты в театральной среде, которые как-то надо было разрешать, были и плохие спектакли, когда творцам приходилось говорить правду в лицо, а это, поверьте, совсем не просто.

- Почему тогда не театр стал местом вашей административной карьеры?

- На момент моего расставания с чиновничьей карьерой, когда я уходил из Главного управления культуры Исполкома Моссовета, не было в Москве такого театра, в который бы мне очень хотелось прийти. Я думал об Ансамбле Моисеева, которого боготворю и считаю величайшим хореографом ХХ века, но место директора тогда было занято. В итоге я ушел в Госоркестр Союза ССР под руководством Евгения Федоровича Светланова и не пожалел об этом ни минуты. Одно дело любить театр, восхищаться артистами, любить оперу и вокал, запах сцены и кулис, и совсем другое – работать в нем. Был период нашей близкой дружбы с Гергиевым, с которым мы познакомились давно, когда он был в Кировском театре одним из дирижеров, и тогда, казалось, шло все к тому, что я перейду в Мариинку. Но потом я решил не делать этого – и считаю, что интуиция меня не обманула, я ни разу об этом потом не пожалел.

Тем не менее, некоторое время контакт с Мариинкой сохранялся – целый ряд имен, проектов, идей я им предложил. Например, сотрудничество Мариинки и Ратманского – это мой проект. Он поставил там три прекрасных балета, после чего на постановке четвертого у него произошел сущностный конфликт с Михаилом Шемякиным, в чьей сценографии ставился «Щелкунчик», и Гергиев в этом противостоянии выбрал Шемякина. Ратманскому пришлось уйти из жизни Мариинки, как тогда казалось навсегда, но позже, после того как он восемь лет проработал в Большом, также по моей рекомендации Анатолию Геннадьевичу Иксанову, а потом осел в Нью-Йорке, мне его удалось вновь вернуть в Мариинку, где он поставил еще четыре балета. Мы с Ратманским никогда не были друзьями, тем не менее, я всегда старался ему помогать, когда у меня была такая возможность, поскольку я высоко ценю его как выдающуюся творческую личность.

- Вы считаете, что в оркестровом управлении реализовались также полно, как это могло бы быть «на театре»?

- Трудно сказать однозначно, но на оркестровом поприще удалось сделать немало. Например, я первым нашел спонсоров внутри России (а не за рубежом, как было у РНО) для Светлановского оркестра, и музыканты жили при мне очень неплохо. Сегодня в НФОР нам с Владимиром Теодоровичем удается проводить мощную социальную политику, находить деньги – у нас хорошие зарплаты, премии, пособия детям, помощь всем нуждающимся – если кто-то заболел, нуждается в операции или дорогостоящем лечении. Без всякого профсоюза, заметьте. По своей воле от нас за эти годы практически никто не ушел – так, единицы.

С худруком за много лет у нас выстроился крепкий тандем, помимо чисто административных вопросов, которые я должен решать, есть место и творчеству – Владимир Теодорович доверяет мне курировать какие-то проекты с вокалистами и связанные с театральными решениями, за что я ему очень благодарен. Все квартеты вокалистов, которые возникают в наших программах на исполнениях произведений кантатно-ораториального жанра, отбираются и предлагаются Спивакову мной, и у нас почти не бывает расхождений. Это в основном участники Молодежной оперной программы Большого театра и выпускники Академии хорового искусства. То есть мы счастливо разделились. Все, что касается инструменталистов – за Владимиром Теодоровичем, мне туда и соваться не надо, хотя, если я узнаю первым о каком-то таланте, то этого человека ему очень робко предлагаю. А в плане певцов он мне абсолютно доверяет, за что ему низкий поклон.

Фото из архива Георгия Агеева
- Вы как-то говорили, что ваш тандем зиждется на разумном балансе, и что вы вообще человек компромисса, найти который, не поступившись главным, это – большое искусство. Вспоминается ли из вашего большого опыта какая-то ситуация, где компромисс был невозможен?

- Бывали очень трудные кейсы. Например, в Театре Станиславского в 1980-е было все очень непросто. Регулярно поступали жалобы на руководство от сотрудников – на главного хормейстера Мертенса, на главного дирижера Кожухаря, главным образом за его конъюнктурность – а он ставил одну за другой оперы Хренникова, на главного балетмейстера Брянцева. Из них мне лично был симпатичен как творческая личность только последний. Тогда была создана межведомственная комиссия из 22 человек, в которой я был ответственным секретарем. В результате ее работы было принято решение об освобождении всех главных специалистов кроме Брянцева – гендиректора Золотарева, директора-распорядителя Гринера, Мертенса, Кожухаря, а также рекомендация Главному управлению культуры Исполкома Моссовета выбрать одного из трех претендентов на должность музыкального руководителя театра – или Кочнева, или Бражника, или Колобова. Выбор пал на Колобова, который, на мой взгляд, был самым талантливым из них: а когда я с ним лично переговорил на эту тему, то укрепился в этом мнении еще больше – настолько он меня очаровал. За некоторое время до того Колобов остался без работы – он проиграл Гергиеву выборы в Кировском театре – в перестроечное время это было модно выбирать руководителей решением трудового коллектива – и он занимал какую-то не творческую, а административную должность в Ленконцерте, то есть фактически был не у дел. Кожухарь, естественно, болезненно отнесся к этому решению, сопротивлялся, поэтому, чтобы дать Колобову возможность начать работу, под него была введена должность худрука театра. Это было ситуативно правильное решение, и в то же время стратегически неверное – Колобов стал воспринимать себя не как главный дирижер, а как хозяин театра, у него вскоре выстроились неправильные отношения с разными подразделениями коллектива, в частности с балетом, с Брянцевым, а позже начался знаменитый конфликт с мастерами оперной труппы, когда в возобновляемом «Онегине» Станиславского Колобов не занял ни одного народного-заслуженного артиста, а все отдал молодежи. На компромисс он не шел ни в какую – и нажил себе лютых врагов. И был еще момент: как только Колобов появился в Москве, его в теснейшие объятия заключила режиссер Ольга Тимофеевна Иванова, и дело дошло до того, что он захотел ее сделать главным режиссером «Стасика». Главное управление было против этой кандидатуры, но Колобов настаивал. За короткий период правления Колобова было много интересного – с музыкальной точки зрения – но в то же время конфликты не прекращались, а только усугублялись. Образовался настоящий раскол – Колобова поддерживал оркестр, хор и небольшая часть солистов оперы, среди которых главным действующим лицом была Галина Писаренко; против него были все остальные. Именно Писаренко внушила Рихтеру заступничество за Колобова перед властью, и тот в частном порядке довел свое мнение до Лужкова. Так своеобразно разрешился этот кейс – из ушедшей из «Стасика» части коллектива возникла в 1991 году «Новая опера».

- Когда вы с ним помирились?

- Перед его смертью. Как раз был создан НФОР, и мы хотели пригласить Евгения Владимировича дирижером в ряд проектов. Потому что его уникальная одаренность для меня никогда не подвергалась сомнению – несмотря ни на что. Он был очень рад нашему предложению и согласен, но, увы: на первой репетиции нового оркестра мне пришлось объявить о его скоропостижной кончине. Мы в первом же сезоне с совсем молодым еще Курентзисом сделали большой гала-концерт его памяти и до сих пор чтим его имя, периодически посвящая ему концерты – кроме нас и «Новой оперы» этим больше не занимается никто.

- То есть гениальность искупает конфликтность – несмотря на вашу приверженность компромиссу?

- Получается, что в данном случае это так. Его истовое служение музыке, духовному, а не материальному, для меня, например, перекрывали все его неумные спонтанные поступки, которых хватало – и в бытность его и в Кировском театре, и в «Стасике», и в «Новой опере». При Колобове у «Новой оперы» было свое лицо и своя репертуарная ниша – такие спектакли начального периода как «Мария Стюарт», «Двое Фоскари», «Валли» памятны многим.

- Что сейчас происходит в Доме музыки, президентом которого является Владимир Теодорович? Это же ваша база?

- Да, это так, но многие ошибочно полагают, что если мы там находимся, то мы являемся частью его структуры, и у нас от этого сплошные преференции. На самом деле это совсем не так. Мы – федеральный коллектив, а Дом музыки – учреждение культуры московского подчинения. Мы в ММДМ на условиях аренды и платим за каждый чих, причем по расценкам более высоким, чем если бы были коллективом столичного подчинения. Если посмотреть на нашу афишу, то вы увидите, что в других залах Москвы мы даем концерты гораздо чаще, чем в Доме музыки – в основном в «Зарядье» и залах филармонии. И эти залы нам очень нравятся.

- А из БЗК вы почему практически исчезли?

- Филармонических концертов в этом зале теперь крайне мало, а другие организаторы концертов до уровня Московской филармонии не дотягивают. Конечно, когда в БЗК бывают особые события, типа фестиваля Ростроповича – тогда да, все на должном уровне. Но большинство концертов в Большом зале консерватории малоинтересны. Там постоянно выступают в качестве солистов педагоги консерватории, плюс там много арендных концертов, которые, как правило, не украшают афишу любого зала. В этом же – одна из главных проблем Дома музыки. Но я понимаю – такие жесткие условия нам всем диктуют учредители, и поэтому как-то надо выкручиваться, выполняя план по доходам, отсюда неизбежно возникает в афише аренда, чаще всего далекая от выполнения каких-то творческих задач.

Спиваков пытается что-то в Доме музыки реализовывать, какие-то важные для него концерты и абонементы, даже без участия двух своих оркестров. Но Дом музыки находится в таких же тисках, как и все прочие организации в сфере искусства. Что касается нашего оркестра, то за 18 лет моего директорства мы ни разу не сыграли ни одной сомнительной попсовой программы. Единственный относительно сомнительный с точки зрения качества музыки проект – два концерта в Государственном Кремлевском дворце и четыре концерта в Японии, где мы играли «The Lord of the Rings» Ховарда Шора. Композитор сам дирижировал, это был проект нашего американского концертного агента – легендарной «Коламбиа Артистс». Но мы пошли на это, поскольку нужно было вывезти новый тогда оркестр первый раз в Японию. Больше ничего подобного у нас не было и не будет. Нельзя сказать, что это было что-то постыдное – это своего рода шедевр в области кино-музыки, но все же это не наш формат. Я знаю, что меня ненавидит отечественная попса, потому что через мой заслон пройти невозможно – я не отдам оркестр ни за какие деньги на какие-то сомнительные проекты. И в этом Владимир Теодорович меня всегда поддерживает. Коллеги менее щепетильны. «И жучок, и паучок, гибнут все за пятачок…».

В деятельности ММДМ есть и положительные моменты. Никто не обратил внимание на то, насколько улучшилась акустика в Светлановском зале. Ее делали в несколько этапов американские специалисты, и она кардинально изменилась, и на сцене, и в зале. По мере сил и когда ко мне обращаются за советом, я пытаюсь корректировать и афишу Дома музыки, объясняя, какие коллективы и исполнители достойны его сцены, а от каких лучше отказаться.

- Дом музыки, филармония, «Зарядье»; по БЗК мы тоже «прошлись». А что с Колонным залом? Раньше он был прекрасной филармонической площадкой, но уже давно как-то выпал из московской афиши?

- Насколько я знаю, есть планы превратить этот зал в зал заседаний нижней палаты Федерального собрания России. Мы там выступаем раз в год на так называемом Бале дебютанток, устраиваемом журналом «Татлер», играем пять выбранных нами оркестровых пьес танцевального характера, дебютантки танцуют, все счастливы. А КЗДС выпал из филармонической жизни с конца перестройки – время от времени туда кого-то пускают – например, Фестиваль симфонических оркестров мира там проходил, БСО имени Чайковского там иногда что-то исполняет, но вообще это все были единичные проекты. Мы особо и не рвемся в этот зал, поскольку те площадки, на которых мы регулярно работаем, нас абсолютно устраивают.

С точки зрения качества публики, на мой взгляд, лучший зал в Москве сегодня – это Филармония-2: всегда интеллигентные лица и адекватное поведение в зале, нормальные реакции на музыку, программу, бисы и пр. Именно там наибольший отклик находит и совсем раритетный репертуар, который у нас бывает – ну кто знает и может оценить, например, ораторию Фредерика Дилиуса или балетную музыку Флорана Шмитта, Николая Черепнина или Ринальдо Ана? А там такого рода музыка имеет даже больший успех, чем в центральных залах столицы. И у нас были целые абонементы, посвященные такой музыке, и это было очень интересно как артистам, так и слушателям.

- Каков Ваш стиль руководства?

- Я много общаюсь с оркестром. Большинство директоров не разговаривают со своими коллективами. Выхожу с большим развернутым выступлением к оркестру, разъясняю все до мелочей, отвечаю на вопросы и пр. Обязательно собрание перед открытием сезона, где мы все аспекты освещаем, все проблемные точки. Все аргументировано, открыто и гласно, поскольку только так можно пресечь ненужные разговоры за спиной и избежать конфликтов.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также