0
86
Газета Проза, периодика Печатная версия

19.05.2021 20:30:00

Амаркорд по-русски

Рассказы Ильи Оганджанова переплетаются в нити одного большого ковра, который висел в квартире нашей общей коллективной бабушки

Тэги: проза, кино, феллини, москва


Каждый из нас – человек ФИО. Кадр из фильма «Амаркорд». 1973

Название книги Ильи Оганджанова сразу привлекает внимание – «Человек ФИО»: в нем есть то заманчивое обобщение, которое обещает читателю, что эта история будет и о нем. Ведь аббревиатура ФИО лишена пола, социального статуса и возраста, эти три буквы даже не гарантируют, что человек жив. Просто три слота, в которых должна появиться жизнь, персона со своим цветом глаз, размером ноги и родинками. Именно так и выстраивается структура книги – от общего к частному и обратно.

Как и положено в классическом сюжетосложении, персонаж начинается с детства – реминисценции лирического героя погружают нас в личное пространство героя-автора, которое, однако, кажется удивительно знакомым. Потому что каждый из нас – человек ФИО, все мы вышли из одного хронотопа. В этом и есть удивительная магия коллективной памяти, которую усиливает вся эта детализированная топонимика, узнаваемая карта Москвы. Узнаваемы не только места, квартиры, больницы, но и герои – люди ФИО. В интервью порталу «Литературно» автор так оценивает сюжетную композицию своего «романа в рассказах»: «В основе построения романа «Человек ФИО» – клиповое, во многом разорванное сознание современного человека и, возможно, в еще большей степени – человека родом из девяностых, каким является герой моей книги».

Как и в «Амаркорде» Тонино Гуэрра и Федерико Феллини (с итальянского диалекта переводится как «Я вспоминаю»), такой стиль повествования позволяет испытать чужой ностальгический катарсис, который удивительным образом – страница за страницей – присваивается читателем. И за всем этим чужим карнавалом масок из прошлого – одноклассников, родных, попутчиков – медленно, как на кинопленке, проявляются и свои – одноклассники, родные, попутчики…

«Леша лежал в палате для старших. Его все уважали потому, что у него на животе было шесть швов – больше всех в больнице. А у его соседа только три – и он завидовал Леше»: это фрагмент из новеллы, которая в оглавлении помещена в раздел «Рассказы длиной в одну выкуренную сигарету». Память похожа на живот, есть у каждого, а швы – на зарубцевавшиеся воспоминания. Так и мы, читая книгу «Человек ФИО», немного завидуем количеству «швов» автора – его память хранит не только важное, но и мимолетное, фрагментарное, превращаясь из личного – в наше, общее.

Само обозначение формы «роман в рассказах» как раз и указывает на разрозненное целое, на законченную незаконченность, и в этом композиционном построении и есть смысл историй, которые состоят из сюжетных линий (иногда прерванных, иногда – доведенных до логического финала), а все вместе они переплетаются в нити одного большого, очень узнаваемого ковра, который висел в нашей общей бабушкиной квартире, нашей общей коллективной бабушки.

Илья Оганджанов. Человек ФИО.
Роман в рассказах. – СПб.:
Алетейя, 2020. – 316 с.
В книге есть посвящение, оно адресовано Т.Д. и Т.П. Мы так редко обращаем внимание на посвящение… и потому кажется, что в книге, полной ретроспективных рефлексий, посвящение будет, как и положено, близким людям, с реальными ФИО. Но нет. Это очередная авторская ловушка – неочевидная закольцовка композиции, ведь в конце книги можно поставить пресловутое «и т.д. и т.п.», продолжая галерею историй уже своими личными воспоминаниями… Удивительно, как в одном авторе сочетаются такие разные стилевые решения – постмодернистское посвящение и поэтичный язык в традициях лучших образцов русской литературы.

Оглавление тоже сконструировано по модели классицизм-модерна: есть первая часть («Легко и беззаботно»), написанная от первого лица, в которой главный герой – герой лирический, рассказывающий через личную призму о своем и нашем времени. Вероятно, альтер эго самого автора. А вот уже во второй части нам обещают попытку «объективной камеры» – третье лицо (он, она, оно). Но и тут автор лукавит, снова предлагая читателю мир глазами лирического «я»: только в этой части это «я» – сторонний наблюдатель, второстепенный персонаж. Перед нами – череда попутчиков, случайных в жизни людей, иногда с объемными судьбами и историями, а иногда лишь рассказанные объемно… В частях «Прошлый век» и «Рассказы длиной в одну выкуренную сигарету» – всегда будет «я». Я – неиссякаемый источник историй.

«Можно ли быть до конца искренним, хотя бы перед самим собой? Колышется занавеска. На полу в дымном лунном свете покачивается ее тень. Занавеска парусится и опадает. Тень дрожит и шевелится. Ничего особенного – просто в открытую форточку задувает ветер. Я смотрю на тень и занавеску, вглядываюсь в ночное морозное окно, как в запотевшее зеркало. В этом нет никакого смысла, ничего особенного. Только где-то внутри, кто знает, может, в душе, что-то тихо подрагивает» – и эти строки из рассказа «Годовые кольца» так легко, так хочется присвоить себе. Ведь это только кажется, что у каждого из нас уникальные чувства и переживания, а на самом деле каждый из нас – Человек ФИО. И в этой казенности общего и есть та самая личная магия каждого.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Другие новости

Загрузка...