0
1023
Газета Проза, периодика Печатная версия

25.08.2021 20:30:00

Свет воздуха южной красавицы

У птиц учиться пению, у рыб – молчанию

Тэги: проза, поэзия, драматургия, одесса, олеша, жванецкий, багрицкий, виктор шкловский


Южное сияние. 2020. № 3 (35).–
Одесса, 2020. – 232 с.
Юрий Олеша считал, что в Одессе «особый свет воздуха. От стакана воды, принесенного в комнату, становится прохладнее и свежее. А тут столько воды, море...». Другой прославленный одессит, Михаил Жванецкий, тоже писал об особом воздухе этого благословенного города. Он недавно оставил нас… Одесса осиротела. Но не опустела. Авторы третьего номера журнала «Южное сияние», органа Южнорусского союза писателей, за прошлый год живут в разных городах, а порой и частях света, но не утратили связи с благословенным южным городом.

К 125-летию Эдуарда Багрицкого московский литературовед Сергей Зенкевич подготовил обширную публикацию, посвященную творческому взаимодействию именитого одессита и своего деда Михаила Зенкевича. Впрочем, один из основоположников акмеизма, оказывается, и сам был «тайным» одесситом. Недолгий срок, проведенный там в юности, окрасил его дальнейшие стихи об Одессе «совершенно интимной, полушепотной» интонацией: «И ревную ее, и зову я,/ И упрек понимаю ясней:/ Почему в эту ночь грозовую/ Не с красавицей южной, не с ней?» Стихи написаны в Великую Отечественную, стоившую городу-герою многих жертв.

Связанные «по службе и по дружбе», в 1920-х и 1930-х Зенкевич и Багрицкий неоднократно откликались на творчество друг друга. Среди писем, рецензий, воспоминаний особое место занял очерк Зенкевича 1935 года о недавно ушедшем товарище «В углу за аквариумами». Описывая дом утраченного друга, его жизнь среди звонкоголосых птиц и диковинных рыб, Зенкевич отмечает: «...У птиц он учился пению, у рыб – молчанию». Речь Зенкевича исполнена орнаментальности: так поэт пишет о поэте. Своеобразной орнаментальностью окрашен и стиль его потомка. К этой публикации (снабженной подробными комментариями) примыкает исследование Алены Яворской «Шраб на адрес!», где в центре внимания – и стиль писем Багрицкого, и круг его адресатов Какой же стала поэзия спустя столетие? Для Галины Ицкович влияние Бродского так же органично, как и библейские аллюзии. «Сложней составленья букета искусства нет» – эта строка, пожалуй, характеризует ювелирный, выверенный стиль самой поэтессы. Марк Шехтман чувствует себя паузой в сонате Творца, Светлана Ефимова – ангелом-хранителем. А для Константина Вихлеева несовершенство мира преодолевается высоким искусством: «Когда кривая трещина/ раскалывает век,/ Из тьмы выходит женщина,/ спасающая всех».

Среди разнообразных образцов прозы хочется выделить повесть Льва Болдова «Прощению не подлежит?..». Мы переносимся в конец 30-х годов прошлого века. Однако история эта могла случиться «в любой стране и в любую похожую эпоху». Сюжет развивается стремительно, и каждый из героев оказывается перед мучительным нравственным выбором. Развязка кажется неожиданной и... прекрасной. В рассказе Бориса Берлина «Калейдоскоп» главным героем становится дом. Построенный некогда с любовью и талантом, он безжалостно перестраивается, перекрашивается... Однако дом живет, чувствует, страдает и даже влюбляется.

Герой пьесы Николая Железняка «Белое поле» – одессит средних лет. Он ведет долгий разговор с умершей женой: ведь наступила годовщина их свадьбы. Появляются и другие персонажи. Страдая от одиночества, главный герой зовет их к себе в гости, но тщетно. Остаются только он и она. У него нет имени: ведь перед нами, в сущности, история просто человека. Почти любого. И разговор он ведет со своей памятью и совестью.

Если вам кажется, что вы уже знаете все об Одессе и ее жителях, прочтите воспоминания Аркадия Каца «Его имя – Одесса». Название, надо признать, очень точное. Здесь отразились характер, душа города. Как много узнаешь из этих мемуаров! «Одесса прививала свой кодекс чести» , – пишет вдохновенный патриот славного города. Конечно, вспоминает он и свое детство, родителей, родных, войну, эвакуацию... Юность, учебу, взросление... В автобиографическом эссе Леонида Волкова «Сбывшийся день, или Как вернуть юность» сочетаются нежность, лиризм, незлобивый юмор, жизнелюбие. Особый раздел отведен рецензиям Александра Карпенко. Кажется, он пишет только о тех, кого любит. Литературоведческий анализ подпитывается живым эмоциональным откликом. Восприятие его образно. Так, характеризуя лирического героя Леонида Колганова, он отмечает: «Парфен Рогожин, но только интеллигентской закваски». Совсем в ином тоне выдержана рецензия Дмитрия Артиса. Подробно исследует он поэтику Юрия Татаренко, близкого к метапоэтической школе. Выводы критика порой жестковаты, как и заключение: «Что делать, если нынешнее время звучит именно так. Не врать же самому себе». Любителей авангарда порадует выход в ЖЗЛ биографии Давида Бурлюка, составленной Евгением Деменком. Из рецензии Сергея Бирюкова читатель узнает, например, что Бурлюк был отцом не только русского и японского, но и американского футуризма.

По словам Виктора Шкловского, журнал как своеобразная литературная форма «должен держаться не только интересом отдельных частей, а интересом их связи». Кажется, это удалось. Всему нашлось место: и страстному одесскому патриотизму, и общечеловеческим проблемам. И духовным поискам, и юмору, и поэтам, и прозаикам, и филологам... Одиночеству, отчаянию и неистребимому оптимизму южного города. С приходом весны расцветет Одесса своими акациями и пропоет всеми голосами. А мы будем ждать новых выпусков «Южного сияния».


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также