0
645
Газета Non-fiction Печатная версия

10.06.2020 20:30:00

Царь-Девица в античной очереди

Культурные коды Серебряного века

Тэги: филология, литературоведение, история, поэзия, марина цветаева, василий розанов, анна ахматова, прага, эмиграция, семья, биография, мифология, кастальский ключ, серебряный век


Чешская река Влтава воспринималась Цветаевой как мифологическая Лета. Фото Евгения Никитина

7 марта 1914 года Марина Цветаева признавалась Василию Розанову: «Для меня каждый поэт – умерший или живой – действующее лицо в моей жизни. Я не делаю никакой разницы между книгой и человеком, закатом и картиной. – Все, что люблю, люблю одной любовью». Естественно, такая картина мира не могла не быть крепко связана не просто с фантазией художника, а с авторскими мифами. Литературовед Леся Тышковская анализирует, как мифологемы, которые в исследовании обозначены как метонимические символы, несущие в себе память о прошлом и будущем, повлияли на жизнь и творчество знаменитой поэтессы.

Тышковская выделяет три основных уровня: биографический – основной источник авторского мифа, историко-мифологический, аккумулировавший книжные мифы, и архетипический, связанный с подсознательным и его воздействием как на картину мира, так и на повседневную жизнь автора «Вечернего альбома».

Леся Тышковская. Мифы Марины
Цветаевой.– СПб.: Алетейя, 2020.
 – 216 с.
Автор книги подчеркивает взаимопроникаемость указанных уровней и их разнообразие. Вот лишь несколько примеров. На биографический контекст «Поэмы Лестницы» накладываются не только аллюзии, отсылающие к библейским сюжетам о лестнице Иакова или о рае, но одновременно и к праязыческому образу мирового древа (Arbor mundi), архетипу мироздания во многих культурах. Исследователь отмечает, что именно древо, стоящее в центре мира, станет основной мифологемой в богатом цветаевском наследии.

Как следствие, непосредственно мифы и определяли ролевое поведение поэтессы, позиционировавшей себя Царь-Девицей (амазонкой в раннем творчестве, Жанной д`Арк, германо-скандинавской Девой-Воином). Правда, злоязычные (или все-таки ироничные?) эмигранты за глаза переиначили ее в Царь-Дуру.

Делала Цветаева соответствующие проекции и на свое окружение. Так, например, сына Георгия Эфрона (Мура) она «увидит Моисеем только потому, что он спит в корзине, как плывущий по реке младенец-пророк», а супруг, ветеран проигравшего белого движения Сергей Эфрон предстанет Георгием Победоносцем: «Победоносцем/ Победы не вынесшем».

Поэтому неудивительно, что Влтава, на берегах которой раскинулась Прага, где Цветаева три года прожила в эмиграции, воспринималась как подземная Лета, а потому сама чешская столица мыслилась «летейским городом». Проявлялась мифология и в мелочах, отдельных деталях. Знаменитый Кастальский источник (Кастальский ключ или ток) увиделся ей в банальной очереди. Игра на понижение, как сказал бы знаменитый философ и антрополог Макс Шелер? Но разве не была права Анна Ахматова, писавшая: «Когда б вы знали, из какого сора/ Растут стихи, не ведая стыда»? 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Другие новости

Загрузка...