0
1725
Газета Non-fiction Печатная версия

10.06.2020 20:30:00

Второе дно Гоголя

Писатель любил Европу старых инкунабул, а не Европу, погрязшую в революциях

Тэги: филология, литературоведение, история, гоголь, италия, рим, искусство, европа, москва, франция, христианство, ватикан, пушкин, гегель, шлегель, кант


В святоотеческой литературе Гоголю более
всего импонировал Иоанн Златоуст. Святой
Иоанн Златоуст. Базилика Святой Софии
Константинопольской. Стамбул
Публикации, посвященные духовным исканиям Гоголя, многочисленны и разнообразны, но в них до сих пор не были освещены шесть лет чтения (примерно 1840–1846 годы), когда он не написал ни одной новой художественной строчки. Между тем это была насыщенная пора, о которой упоминал сам писатель и которая заключалась в каждодневной работе мысли, постоянных разъездах и впечатлениях, аскезе, наконец, болезни и мучительной выработке «русской идеи». Второй том «Новой книги о Гоголе в Риме» – попытка заполнить это белое пятно. Напомним, первый том под названием «В Риме. 1837–1843» вышел три года назад и был посвящен встрече писателя-эстета с Вечным городом.

Татьяна Мусатова – историк-международник, кандидат исторических наук, преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова, далеко не новичок в сфере гоголеведения. Вместе с видными русистами Италии она участвовала в Гоголевских чтениях в Москве, в ряде международных конференций в Италии, публиковала сборники выступлений. Над вторым томом, так же как и над первым, Мусатова работала также в Риме, привлекая неизученные архивы Италии и Ватикана – Восточного папского института и Общества Иисуса в Риме. Впрочем, в основе работы, как и ранее, – архивы Москвы и Санкт-Петербурга.

Главная цель Мусатовой во втором томе – определить основные идеи, которые характерны для «позднего Гоголя», раскрыть истоки их происхождения и показать, как и в какой степени они отразились в произведениях последних лет. Существует мнение, что все это не поддается расшифровке на основе анализа круга чтения писателя. Но автор придерживается иного мнения. Гоголевский круг чтения был широчайшим. Писатель имел дело с трудами и идеями лидера «социального христианства» Фелисите Робера де Ламеннэ, писателя-моралиста Сильвио Пеллико, итальянцев, выразителей клерикальной идеи – писателя Алессандро Мандзони (второе поприще основателя итальянского романтизма) и историка Чезаре Канту, немецкими философами Кантом, Гегелем, Шеллингом, в целом оказавшими влияние на его творчество. Гоголь сильно увлекся Данте как поэтом-философом и богословом. Именно под его влиянием сформировался остов монархической теории писателя. Корни дантовских идей он находил в Священном Писании, византийском богословии, а продолжение их – в трудах французских моралистов XVII века (Жак-Бенинь Боссюэ) и, в определенном смысле, у Пушкина, у митрополита Филарета в России.

Гоголь сразу же утвердился в мировой литературе как художественный гений и стилист, близкий к формалистическому искусству, а его роль мыслителя довольно поздно привлекла к себе внимание. Только сегодня западные критики начинают проявлять интерес к гоголевской «русской идее», опираясь на новые труды отечественных авторов. Не оставляет сомнений, что в познавательных целях Гоголь овладевал западной патристикой, увлекался святоотеческой литературой, в которой ему импонировал Иоанн Златоуст. Но не было ли у Гоголя-читателя второго дна? По всей видимости, было: это интерес к мистической традиции Древней церкви – исихазму. Мы, наверное, никогда не узнаем, какой была молитва Гоголя, но он придавал исключительное значение умной молитве и «добротоделанию». Не поэтому ли «Выбранные места» называют иной раз «русским добротоделанием»? Кажется, что и византийское богословие Гоголь оценил именно за безграничное пространство духовного опыта и возможность самостоятельно им распоряжаться. Под вторым дном гоголевской творческой лаборатории скрывается, на взгляд Мусатовой, и достаточно сильное влияние немецкой и английской протестантской литературы,– от Лютера до авторов XVIII – начала XIX веков. Именно через эту призму Гоголь рассматривал социально-экономические устои России, и именно здесь «Выбранные места» оказались, пожалуй, наиболее утопическими.

Татьяна Мусатова. Новая книга
о Гоголе в Риме (1837–1848).
Мир писателя,
«духовно-дипломатические
дела», эстетика, поиски
социального служения.
Материалы и исследования.
Том 2: Между Римом и «другими
краями Европы» (1843–1848)
– М.: БуксМАрт, 2020. – 688 с.
Любил ли Гоголь Европу и почему не примкнул ни к западникам, ни к славянофилам? Ему нравилась Европа старых инкунабул, великих мастеров искусства, но он решительно отверг Европу, забывающую христианство, погрязшую в политических склоках, меркантильности и революциях. Он был первым русским писателем, который заметил этот европейский апокалипсис, обратив взоры к православию и «заступив на службу» собственной Родины. Он был провозвестником православной культуры. За ним же пойдут поколения русских писателей, представителей социально-православного направления в отечественной литературе.

Гоголь ценил императора Николая I как достойного монарха и, кажется, был искренним. Второй том не является биографической книгой, но пройти мимо такого совершенно неосвещенного до сих пор в истории русско-ватиканских отношений эпизода, как визит православного царя и две его встречи с Папой римским в Риме в 1845 году, было бы невозможно. Повествование об этом строится во втором томе почти исключительно на материалах из Секретного и других архивов Ватикана, на которые отечественные авторы почему-то побаиваются ссылаться.

Гоголю хотелось бы быть нравственным наставником, и в чем-то ему эта роль удалась. Но что-то не позволило писателю утвердиться в русской литературе и обществе в этом амплуа. Предложенная им реформа нравственных устоев (задуманная, в том числе, в качестве ответа на критику Астольфа де Кюстина) мыслилась только на основе патриархальных и религиозных традиций, и это было тормозом тех практических преобразований, которых так жаждало в середине XIX века русское общество. Таким образом, в повестку дня страны вошли идеи, предложенные Николаем Тургеневым и Виссарионом Белинским: отмена крепостного права, ограничение самодержавного деспотизма и пр.

Помимо всего прочего, книга интересна своим оформлением. Вы найдете в ней редкие иллюстрации из Государственного литературного музея в Москве, забытые «картинки» из старинных изданий, предоставленных Восточным папским институтом, колледжем «Руссикум», Германским археологическим институтом и архивом Общества Иисуса в Риме. Есть уникальные фото из архива автора, в частности, посвященные редким гоголевским местам в Риме и на вилле Фальконьери во Фраскати. А обложку, как и в первом томе, украшает рисунок «Летящий Гоголь», выполненный специально для издания официальным художником Ватикана Натальей Царьковой.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Другие новости

Загрузка...