0
2038
Газета Non-fiction Печатная версия

24.02.2021 20:30:00

Человек поднимающийся

Ролан Быков вел дневники с середины 1940-х и почти до конца 1990-х

Тэги: ролан быков, режиссер, актер, искусство, масскульт, дневники, человечество, государство, природа, коммунисты, перестройка, юрий щекочихин, узбекистан, россия, идеология


Может ли актер быть мыслителем?
Фото из книги
Может ли актер быть мыслителем? Или актер, пусть и талантливый – это, конечно, прекрасно, но мыслитель... Не преувеличиваете?

Так вот. 1. Может. 2. Не преувеличиваю.

Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать, например, дневники актера, режиссера, сценариста, общественного деятеля и пр. Ролана Быкова. Он вел их практически всю жизнь, с середины 1940-х и почти до конца 1990-х, «не думая ни о цензуре, ни о дальнейшей публикации».

Дневники эти, однако, были собраны, а затем изданы его женой, актрисой Еленой Санаевой. Но я убежден, что этой книге предстоит еще не одно переиздание. Она относится к разряду нестареющих, потому что полна мыслями. Не философствующего бездельника, а человека деятельного, неординарного. Потому и создается впечатление, что многие записи сделаны по следам вчерашних новостей, в каком бы году бы ее ни открыли. Думать – это всегда актуально.

Кроме того, дневники Быкова – стенограмма развития творческой личности. Отражение духовных поисков, сомнений, гипотез. Отсюда разветвление тем: от глобальных к частным и наоборот. Бог, национальность, политика, экономика и, конечно, культура, история, психология...

Темы эти раскрываются в динамике, как взаимодействие «общественно полезного отклонения от нормы» и «нормы» как таковой, часто весьма неприглядной. Раскрываются человеком с развитыми навыками художественного мышления, когда в самый неожиданный момент «образ устанавливает то, что скрыто от факта».

Не случайно он постоянно обращается к Богу, прежде всего как скрытому от глаз первоисточнику и конечной цели одновременно. Цели, до которой «постиндустриальным получеловекам» идти очень долго. Потому и «Библия – очень человеческая книга... книга горя: это вмешательство в жизнь полулюдей».

Столь жесткая оценка и современников, и человечества вообще у Быкова обусловлена необходимостью трезво смотреть на вещи. Ясно видеть «наш портрет, сделанный рукой беспощадного реалиста: водородная бомба, уничтожение природы, мафия, коррупция, террор, война. Это наше лицо, скрытое за роскошными блестками цивилизации и древними памятниками».

Государство здесь не поможет, максимум, что оно способно сделать – не мешать. «Государство вовсе не мозг человечества, в лучшем случае, это его печень. Так что сегодня человечество печенкой думает, желчью заливается». И русские знают это как никто другой. «Идея революции до конца была воплощена только русскими. Они доказали, что власть – не инструмент построения справедливого общества».

Выход Быков видит в культуре, причем в широком смысле этого понятия, когда речь идет «о культуре экономики, культуре производства... культуре права». Именно «культура и искусство на глазах становятся последним пристанищем реальности существования человека, сегодня они чуть ли не единственные наши координаты в стихии времени». И здесь опять же именно русские своим историческим опытом, кровью доказали не только для себя, что «культурная традиция – существо российской цивилизации», но и для всех – что «идеология не заменяет культуру и в конечном итоге уничтожает ее».

Ролан Быков. Я побит – начну
сначала! Дневники.– М.: АСТ,
2020. – 752 с.
Есть у культуры, последней, по Быкову, надежды человечества, еще один серьезный враг – так называемая массовая культура. Она – не то, что надо поносить и разоблачать, а «печальная реальность, которую надо изучать... и бороться, как со сложным и опасным явлением». По Быкову, масскульт имеет к культуре отношение отчасти слишком опосредованное, отчасти – прямо ей противостоит. Это алгебра для дошкольников, главная опасность которой в том, что едва ли не каждый, ее освоивший, всерьез считает себя разновидностью Лобачевского. «Помню время, когда все делилось на талантливое и бездарное, – сегодня это разница вкусов». И в то же время искусство «познает структуру мира во взаимоотношении с духом» и «убивает мещанина!» (писал Герцен). Сегодня мещанин убивает искусство».

Последствия этого самые страшные. Тот же нацизм, исходя из этого, не просто катастрофа, а неизбежное следствие воцарения серости во всех областях. «Фашизм – не случай с человечеством, не-ет! Это та же массовая культура, замена знания незнанием...»

Всегда имея в виду высшую, конечную цель, Быков приходит и к позитиву как абсолюту, не меняющему свои характеристики ни при каких обстоятельствах. «Добро побеждает тогда, когда оно остается добром, – в этом и есть его победа. Парад победы добра невозможен».

Тот же подход свойственен ему и когда он уходит от общего к конкретному, рассуждая, например, о своей стране, о ее людях. «Русская культура и русский народ – понятия историко-духовные. Русское население – это всегда иное, путать – значит опошлить историю или слишком льстить населению...»

Суть же русского, по Быкову, основа национальной ментальности – «в сочетании свободы и рабства, в сочетании несочетаемого, в трагическом ощущении мира, в идее милосердия как единственного ответа».

Следуя профессиональной привычке внимательно смотреть и десятилетиями оттачивая (в том числе с помощью дневников) способность думать, Быков отмечает и основные качества типового советского псевдокоммуниста второй половины XX века, который в лице современной России не просто обрел, а сделал под себя, «заработал» идеальную, именно что свою собственную страну.

Этот средний во всех смыслах человек десятилетиями массово шел в правящую партию, конечно, не за коммунистическими идеалами. Но то, над чем другие умные люди смеялись, презирали (идеология, бюрократический аппарат), наш неглупый по-своему персонаж не побрезговал приспособить к личным целям. А потом при помощи перестройки освободился и от ненужных для себя ограничений. Видимых – тотальная госсобственность, партийный контроль, железный занавес... И невидимых – ориентиры на «светлое будущее», «заботу о народе» и прочее. И мы, наяву живущие сегодня в сладком сне советского функционера, в тех же дневниках Быкова снова видим, как давно ковалось это счастье. Как далеки его корни от либерализма, вопреки уверениям любителей «подкрасить губки истории».

1980 год: «Вчера Юра Щекочихин рассказал потрясающее дело... Это такой синдикат, связи которого уходят к министру МВД Узбекской ССР, ко второму человеку в стране по лесу, начальнику главка и т.д. Взятки в 100–200 тысяч рублей, доходы миллионные... (А чиновников скупают по дешевке – 6–12 тысяч, и он в кармане.) Юра хочет делать фильм. Но! Это же нужен «Крестный отец»... (Одного взяли за час до отчетно-выборного собрания, он секретарь парторганизации, другой – председатель фабкома крупного завода...)

Министра УВД Узбекистана уже спасли: сняли, а потом сделали... зам. нач. республиканского народного контроля (!). Юра надеется, что это пройдет, – дурак! Во всех случаях это фильм о коррупции. Во всех случаях это фильм о перерождении... (Все дельцы – очень толковые люди, они обеспечивали республику дефицитом.)»

И, разумеется, эта последовательность, постоянное устремление к высшему, к сверхзадаче характерны и для Быкова-художника (в широком смысле слова). Елена Санаева: «Любое его участие в фильме, даже если это крохотный эпизод, начинался с анализа. Как он говорил: «Надо определить, кто кому дядя».

Удачным решением составителей (отчасти невольным) было и размещение юношеских записей Быкова в конце книги. Мы видим, с чего все начиналось. 16–17-летний парень, который «подрабатывал колкой дров и натиркой полов в сорокачетырехкомнатной (не опечатка. – А.А.) коммуналке» (Елена Санаева), в этот период (особенно!) работал над собой. Его исходная позиция уже тогда находилась на высоте, недосягаемой для среднего человека, всегда довольного собой: «Я – такая мерзость, что мне нужно все прививать с азов», здесь же «маленький рост, и отсутствие материальной базы, и характер, и плохое здоровье, и лень». И здесь же поиск ответа на один из главных вопросов: «Как мне найти такую форму, такое состояние, чтобы врать и позировать не было необходимости?»

Борьба, которую всю жизнь вел Быков в качестве сценариста, режиссера, директора фонда (его поздние фотографии – это лицо мученика и бойца), вполне соответствовала вечному стремлению творческой личности к недостижимому идеалу. Когда художественный результат, несмотря ни на какой внешний успех, всегда отрицателен по сравнению с целью, всегда – основание для новых поисков. «Смотрю на материал (произведение) как на кладбище мыслей, замыслов и чувств». Отсюда и основной смысл высказывания Бенджамина Франклина, которое стало для Ролана Быкова и девизом на всю жизнь, и названием для книги: «Я побит – начну сначала!» Действительно, художник, артист – это творец, работающий в таких сферах, где глупо, неуместно стоять «с гордо поднятой головой». Но и никак не лежащий. Это человек поднимающийся.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Другие новости

Загрузка...